Автор
В глухой чехарде бесконечных мыслей и страстей, девушка чувствовала себя нарастающей напастью. Однако каждый шаг она делала под пристальным взглядом мужчины - своего провожатого в этом муравейнике человеческих душ.
Зарыдала так горько и обиженно, как ребенок, в руках у которого лопнул только что купленный воздушный шарик:
– Женя, за что? Почему, а? Они оба бросили меня еще в детстве, а теперь решили, что имеют право? Один – на деньги, а другой – на мое имя, мое прошлое? Ведь отец смешал меня с грязью, понимаешь? И, улетая в Англию, он уже знал, что статья выйдет! Как он мог?!
– Перестань, котенок. Женщина, о которой написано в статье, давно мертва. К тебе это больше не имеет никакого отношения. – Он гладил ее по голове, успокаивая.
– Ты можешь оказать мне услугу?
– Какие глупости, – вздохнул он. – Ну, чего ты хочешь, моя королева?
– Позвони ему и скажи, что он должен уехать в Москву до того, как мы вернемся в Бристоль, – твердо сказала Марина, вытирая глаза. – Я больше не хочу его видеть. Никогда.
– Остынь. Завтра одумаешься, и тебе будет стыдно.
– Нет, Женя. Я не одумаюсь ни завтра, ни через год. Мне не будет стыдно, потому что сейчас мне очень больно.
Хохол понял, что сейчас бесполезно что-то говорить. Нужно просто позвонить тестю и попросить его уехать, не объясняя причин. Грегори вернется через три дня и поживет у Гены. Вряд ли Марина захочет задержаться в России дольше, чем на неделю.
Выборы генерал Коваль проиграл. Статья, автора которой он так и не смог вычислить, нанесла серьезный ущерб его репутации. Но не потому, что потенциальный мэр оказался связан с Мариной Коваль родственными узами, а как раз потому, что наплевал на них и позарился на чужое.
Марина провела эти дни за городом, в профилактории Мишки Ворона. Они с Хохлом сняли номер и два дня гуляли по начинавшему уже желтеть лесу.
Во вторник утром они вернулись в город, и Марина сразу поехала в больницу к Ворону. Его положили в кардиологию, и чувствовал он себя все еще неважно. Когда Коваль вошла в палату, он тяжело задышал.
