Автор
В тихом море звуки играют мелодию: властный голос Суль, мягкий Дага, игривый Лив* — детишки не перестают истошно кричать. Тенгель смотрит на них из-за весла, его сердце тревожно колеблется от опасений за каждого ребенка. Книга ожидает вас в мире, где чистые голоса моря и детские игры тонут в глубине волнения и приключений....
— И потом, мы хотели бы поговорить с вами и вашей очаровательной женой.
Тенгель не нашелся, что ответить. Все произошло так неожиданно. А вдруг они захотят забрать маленького Дага с собой…? Нет, не похоже.
— Да-да, — отозвался он. Его глубокий голос очаровывал, но расслабляться было некогда. Необходимо было как можно скорее распаковать привезенное.
Баронесса попросила Суль примерить одно из платьев. Девочка завизжала от восторга.
— Мне кажется, тебе подойдет. Примерь, дружок! Это тебе.
Суль, ничуть не стесняясь, сбросила рваное платье, из которого давно выросла, и, путаясь в рукавах, натягивала расшитую жемчугом обнову.
— Если б только меня могли видеть Мерете и Ингер, — торжествующе кричала Суль."
"У Силье сжалось горло. Ингер и Мерете — две девочки из долины Людей Льда…
Боже, как тяжко! На плечо легла рука Тенгеля.
А в это время Шарлотта примеряла штанишки и курточку Дагу. Только б коснуться малыша, почувствовать его теплую, нежную кожу…
Шарлотте приходилось сдерживаться изо всех сил.
— Знаешь, Лив, — быстро проговорила Шарлотта. — Давай посмотрим, что мы привезли для тебя.
— О-о-о-о! — буквально зарычала от восторга Суль, увидев выходное платье из темно-синего бархата. — Была б я года на три младше!
Женщины засмеялись. От радости по щекам покатились слезы.
— Ма, — шепнул Даг, когда их с Силье никто не видел, — а почему дама обняла меня и прошептала «прости»?
— Наверно, подумала, что слишком сильно сжала тебя или оцарапала.
Постепенно возбуждение улеглось. Баронесса оглянулась.
— Мы хотели бы поговорить с вами, но…
— Сидеть тут, к сожалению, не на чем, — улыбнулся Тенгель.
— Детей надо покормить, — Шарлотта избегала взгляда Тенгеля.
— А давайте проедемся в карете?
— Именно так мы и поступим, — решила мать-баронесса.
Малышка Лив упрямилась, ей не хотелось снимать чудесное платьице. Она громко закричала и заплакала.
