Автор
В бездонной буране Москвы мальчики и девочки сталкиваются с неведомыми страхами, когда снежный ад становится их жизненным полем действия. В этих черных глубинах прячется кошмар или ключ к исцелению, а жизнь каждого ребенка висит на волоске.
Выходит, один из суперсолдат был оглушен и, придя в себя, понял, что произошло с товарищами, и решился активировать мины, погибнуть, но убить и врагов. Вовремя же они взлетели! Они выжили!
А потом Олег летел, летел куда-то в ослепительно-яркой синеве. Солнце слепило глаза. Оно било сразу отовсюду — с неба, с боков, из-под низа, отраженное снегом. Волков почти ничего не видел. Порой ему казалось, что все, что с ним происходит, нереально, что сам он сидит перед компьютером и играет в авиасимулятор.
Он почти ослеп, голова кружилась, а мир все больше становился иллюзорным.
«Сейчас мы пробьем экран и вылетим по ту сторону компьютера», — мелькнула в мутящемся сознании уже совершенно безумная мысль.
К счастью, ни Алиса, ни Ева не понимали, что происходит и что все они были всего на волосок от смерти в ту минуту, когда Олег едва не отключился и не потерял управление. Кажется, самолет двигался только на одной его воле, только на стремлении долететь любой ценой, во что бы то ни стало.
Но они все же долетели — скорее не «благодаря», а «вопреки».
— База! База! Вы меня слышите? Ответьте! — без конца повторял Олег в рацию, щуря слезящиеся уже почти незрячие глаза.
И наконец сквозь треск помех послышался голос.
Чех едва говорил по-русски, но Олег понимал его без перевода. Не зря говорят, что опасность удивительно улучшает способности мозга к восприятию и переработке информации. Волков понял если не все, то самое важное, и сумел посадить самолет, потеряв при этом только одно шасси и половину хвоста, разнесенного о стену какого-то сарая, который Олег просто не разглядел из-за опухших век.
Каким-то чудом они все же сели и не взорвались при этом. Позже один из пилотов, осмотревший их самолет, сказал, что в баке уже не осталось топлива и даже странно, как они смогли дотянуть на том, что было.
Но это уже позже, а сейчас… Сейчас Олег, скорее выпав, чем вылезя из самолета, жадно вдыхал ледяной воздух, от которого ломило зубы, растирал лицо снегом и не чувствовал холода.
Там солнце застыло в зените —
Не для живых, для мертвых.
И вы меня извините,
Тех мест нет на картах потертых…
Там вечное царство молчанья, там вечное"
"царство боли,
И вы его не ищите в пределах земной юдоли…
Эти неизвестно откуда взявшиеся строки крутились и крутились в голове.
