– Эй! – громко зовет голос.
Мужчина замирает, и, поскольку теперь он находится гораздо ближе к люку, я могу разобрать его речь лучше.
– Кто ты, на хрен, такой?
Я не слышу, что ответил ему его собеседник, но что бы это ни было, парню это не нравится.
– Что ты сейчас сказал, мудак? Тебе здесь делать нечего.
Второй человек уже ближе, но я все еще не могу понять, что он говорит.
– Да мне плевать, что это частная собственность. Кто ты, мать твою, такой, чтобы меня спрашивать?
Слышу, как мужчина спускается обратно, и решаю, что он уезжает вместе с тем, кто его отвлек.
Пытаюсь прислушаться к тому, что происходит, сквозь громкий стук сердца в моих ушах, но не могу разобрать ни слова.
Их голоса становятся громче, хотя большинство криков, похоже, принадлежат человеку, который чуть было не нашел меня.
В тот момент, когда кажется, что дело вот-вот дойдет до драки, на мгновение наступает гробовая тишина, а затем раздается резкий звон металла, ударяющегося о другой металл. Это что, была пуля? Самого выстрела я не слышала, но его так нетрудно пропустить за гулким шумом в моих ушах.
Кажется, мужчина произносит «ублюдок», но я не уверена.
Широко раскрыв глаза, я смотрю на люк, мои нервы на пределе, поскольку я слышу, как кто-то снова вскакивает на лестницу вагона.
О нет.
Нет, нет, нет.
Он возвращается.
К горлу подкатывает всхлип, который я заглушаю рукой, когда слышу, как человек громко топает к люку.
Если он хочет, чтобы я вылезла, ему придется спуститься за мной самому, но без боя я ни за что не сдамся.
Я скорее перережу себе горло, чем вернусь в этот дом. Чем вернусь к Ксавьеру."
"Люк со скрипом открывается, и к горлу подступает тошнота. Я уже готова потерять сознание, но тут вижу его лицо.
Мои глаза расширяются еще больше, страх быстро сменяется недоверием.
Один его глаз голубой – такой светлый, почти белый, с извилистым шрамом, пересекающим его поперек. А другой – карий, такой темный, что кажется обсидиановым. Я отчетливо вижу черты его лица, даже несмотря на надвинутый на голову черный капюшон. И сейчас он с облегчением смотрит на меня.
– Зейд?
– Черт, детка, оставайся на месте. Не двигайся.
– Она там? – нетерпеливо окликает его какая-то женщина, и теперь раздаются и ее шаги.
Но я слишком потрясена, чтобы обращать на это внимание. Через секунду Зейд спускается в вагон, и стук его веса о металлическое дно гулко отдается в закрытом пространстве.
Из моего горла вырывается всхлип, я почти захлебываюсь от радости и, спотыкаясь, бегу к нему, путаясь в собственных конечностях.
Он тут же подхватывает меня на руки, и мои ноги обхватывают его талию, после чего он падает на колени, обнимая меня так крепко, что я едва могу вдохнуть.
Я абсолютно не верю в происходящее и задыхаюсь от рыданий, рвущихся из моего горла.