Они сотрясают мое тело с такой силой, что кости трещат от напряжения.
– Я здесь, мышонок, я здесь, – повторяет он. – Черт, ты такая холодная.
Его голос срывается, пока он продолжает раскачивать нас обоих; по его телу прокатываются вибрации – он пытается не сорваться.
Кусочек за кусочком мы оба рассыпаемся, и осколки водопадом падают вокруг нас. И я знаю, что, когда Зейд соберет наши осколки и снова соберет нас, мы соединимся друг с другом уже навсегда.
Он осыпает нежными, но настойчивыми поцелуями все поверхности моего тела в пределах его досягаемости. Голову, щеки, шею, плечи. Его руки бездумно бродят по моей коже, согревая ее, хотя это больше похоже на поклонение.
Я не знаю, сколько времени мы так сидим, и в конце концов мои рыдания стихают, но Зейд не перестает меня обнимать даже тогда.
– Адди? – осторожно зовет меня голос.
Мои глаза распахиваются, и я поднимаю голову, чтобы увидеть лицо Дайи, заглядывающей в люк. Ее гладкая темно-коричневая кожа мокра от слез, а шалфейные глаза застилает пелена.
– Боже мой, Дайя, – лепечу я, снова ошеломленная, не в силах поверить в происходящее.
– Давай вытащим тебя отсюда, детка, – предлагает Зейд. – Здесь холодно, и вокруг все еще полно людей, которые тебя разыскивают.
Шмыгаю, вытираю нос и киваю. Он поднимает меня, и Дайя, ухватившись за мои руки, помогает мне выбраться из вагона. Когда я вылезаю, она тут же обнимает меня; ее объятия почти такие же крепкие, как объятия Зейда.
– Никогда больше не бросай меня, – плачет она, ее голос дрожит и срывается.
И я киваю, тоже находясь на грани срыва.
Но тут сзади нас раздается женский визг, сопровождаемый беспорядочными воплями, похожими на «О боже, вы нашли ее, должно быть, она совсем замерзла!» Или типа того.
Мы с Дайей отшатываемся друг от друга и замечаем, как к нам спешат рыжеволосая женщина и еще один незнакомый мне мужчина. Мгновение спустя Зейд подпрыгивает, цепляется за край люка и с легкостью подтягивается на крышу вагона.
– Вы нашли ее! – снова кричит женщина.
– Боже мой, Руби, можешь не вопить об этом на всю округу?! Здесь все еще крутятся те, кто ее ищет, – огрызается Зейд.
Она машет рукой, нисколько не обижаясь на его грубый тон.
– Ты их прикончишь.
И он действительно это сделает. На земле уже лежат два трупа, из грудных клеток которых сочится кровь.
– Как ты…
– Буквально сделал два шага в сторону и прострелил им обоим грудь одной чертовой пулей, – отвечает за него Дайя, выразительно глядя на меня, как бы говоря, что он чертовски сумасшедший, но в то же время чертовски крутой.
Руби подходит к вагону и поднимает руки, зовя, чтобы я спустилась к ней.
– Давай, дорогая. Надо тебя одеть.
А я просто стою на месте и смотрю на нее. Мой мозг будто погружен в желатин и медленно осмысливает происходящее.