Но он смотрел, как это делали другие, и не останавливал их. Но тогда… тогда он не мог мне помочь.
– Разумеется мог, – возражает Зейд. – Неужели ты думаешь, я стал бы стоять в стороне и смотреть?
– Даже если…
– Нет. Ответ – нет, независимо от ситуации. Даже если бы я был без оружия и на меня наставили пять стволов, я бы все равно не стал смотреть, как ты – или любая другая девушка – переживает то, что пережила ты. И я прекрасно знаю, что его сестру держали в заложницах, но он мог обратиться ко мне.
Я хмурю брови. Об этом я не думала. Рио с самого начала знал, с чем ему предстоит столкнуться. Так почему же он не предал тех, кто держал в заложницах его сестру, и не попросил Зейда ему помочь?"
"– Ты прав, – тихонько соглашаюсь я. – Но, независимо от его выбора, мне все равно трудно забыть, как сильно он мне помог. Когда Сидни пыталась подставить меня, бывало, что он брал вину на себя, и тогда Рокко выбивал из него все дерьмо. Может быть, он не всегда мог вступиться за меня, но он делал все, что мог, в ситуации, в которой чувствовал себя загнанным в ловушку.
Зейд молчит, поэтому я продолжаю:
– Франческа заставила его заботиться о травмах, которые я получила в автокатастрофе, поскольку это была его вина. Но потом травмы стали появляться из-за мужчин, а затем и из-за Ксавьера, и он лечил и их. Я… я не знаю, как это объяснить. Но он вроде как стал моим другом. Вначале он был немного жесток из-за доктора Гаррисона, но никогда не смотрел на меня как… Он был единственным мужчиной в том доме, который не воспринимал меня как сексуальный объект, и думаю, что в конце концов он стал моим убежищем. Он причинял мне боль, Зейд, но он и защищал меня.
Мышцы на его челюсти напрягаются, но я не могу сказать, что именно у него на уме. Проходит несколько секунд, но в конце концов он поворачивает ко мне голову с абсолютно ничего не выражающим лицом.
– Ты хочешь, чтобы я пощадил его? – спрашивает он ровным тоном.
Я открываю рот, но слов не находится.
– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Действительно не знаю.
– О чем мы с тобой говорили? Реши, с чем ты готова жить, а с чем нет. Сможешь ли ты жить со знанием, что я убил Рио, или не сможешь?
Я хмурю брови и опускаю взгляд на свои руки, размышляя над его словами. Я ковыряла заусеницу, не осознавая этого, и теперь на большом пальце появилась кровавая точка.
– Ты бы сделал это? – спрашиваю я, поднимая на него глаза. – Если бы я попросила, ты бы сохранил ему жизнь?
– Да, – отвечает он. – Я готов убить ради тебя – и уже делал это, – но я сложу оружие и больше никогда не возьму его в руки, если ты попросишь меня об этом. То, на что я готов пойти ради тебя, приводит меня в ужас, мышонок. Так легко ты можешь уничтожить меня. И я лягу и приму это. Мне плевать, буду ли я жить или умру, – только ради тебя.