Автор
На отдаленном острове в замке собираются гости, где начинают происходить странные события: ночные стоны, призрачные тени в коридорах и, наконец, первый труп. Но Анфиса и её подруга Женька — не просто свидетельницы загадочных происшествий. Им предстоит распутать клубок тайн и разоблачить...
– Я покосилась на Женьку, подозревая, что она роняет горькие слезы, но подружка радостно ухмылялась. – Может, статью забацать на тему бандитского счастья?
– Забацай, – кивнула я. – Может, найдутся дураки, спасибо скажут.
– Почему же дураки? – обиделась подружка.
– По кочану.
– Когда человек не может аргументированно возражать, а переходит на оскорбления…
– На самом деле, – перебила я, – все, что ты здесь наболтала, доказывает только одно: любому дерьму можно при желании создать романтический ореол. «Свеча на ветру, навстречу судьбе…» – передразнила я. – Мне Ромка про эти свечи рассказывал. Романтикой там и не пахнет. На самом деле это постоянные стрессы. Человек изо дня в день ходит не под тюрьмой, так под пулей, а стресс русский человек привык снимать одним способом, отсюда кромешное пьянство и дикий разгул. Когда здорово забирает, уже не страшно, а с утра сразу в опохмелку. Так и живут с мозгами, водкой разбавленными. А дом им действительно ни к чему, к дому привыкаешь. А уходить из него страшно, когда не знаешь наверняка, сможешь ли вернуться. И с бабами беда, потому что любая женщина ищет стабильность, ей родить надо и ребенка вырастить. Оттого-то в подругах у них либо «отмороженные», у которых дети и семья вызывают нервный тик, либо женщины, подсознательно настраивающие себя на вдовство, к мужу привязываться не спешат, а торопятся бабки прикопить на черный день. А кому приятно, что тебя уже хоронят. Вот и скандалят ребятишки. Про братство вообще говорить смешно, какое, к черту, братство, если на деле человек лишен собственного мнения, вынужден жить по понятиям и поступать по понятиям, даже если ему это поперек души. Стая индивидуалистов не выносит, стоит лишь заявить о собственном мнении, тебя либо вышвырнут, либо сожрут, а в одиночку страшно, коли привык гуртом бегать и не очень на свои силы рассчитываешь. Вот тебе и романтика.
– Вечно ты все опошлишь, – вздохнула Женька. – Ведь как все красиво получалось… А с чего это мы о братках заговорили?
– Мы о Руслане заговорили, – недовольно напомнила я.
– Ну, этот точно в стае бегать не будет, гонору много.
– Это у него с нами гонору много, а…
– Я рада, – заявила Женька.
– Чему? – нахмурилась я.
– Парень напрасно старался. Любовь к Роману Андреевичу творит чудеса.
– Так ты что, проверку мне устраивала?
– Я проявляла беспокойство.
– Женя, ты дура, – заявила я, отвернулась и закрыла глаза.
Проспали мы дольше обычного и едва не опоздали к завтраку.
