– Не хочешь его запереть?
– Нет, – беззаботно отозвался Шарге. – Не хочу.
– Он попытается бежать.
– Удивляюсь твоему спокойствию.
– Рикки – обычный мальчишка, попавший в крайне затруднительную ситуацию, – пожал плечами старый чуд. – Естественно, он попытается бежать.
Луминар сделал вид, что сбит с толку, хотя на самом деле не испытывал ничего, кроме раздражения:
– В таком случае, повторю вопрос: ты не хочешь его запереть? Пойми меня правильно: я воспитан в классических традициях и верю, что пленники не должны доставлять лишние хлопоты. Пусть сидит в каюте без окон и мечтает о побеге, так от него не будет проблем.
– У Ярги большие планы на этого мальчика и его дядю, и я получил чёткие инструкции наладить с ним отношения.
– Ты его похитил, – хихикнул масан. – Так что с налаживанием может возникнуть понятная неувязка.
– В любом случае, я не хочу портить больше, чем уже испорчено, – подумав, ответил Винсент. – Попытка не пытка: вдруг получится?
– Успехов! – усмехнулся вампир.
И задумался над тем, что неплохо было бы высушить ходячий – пока ещё! – бурдюк чудской крови.
– Извини, что голему пришлось тебя немного побить, – искренне произнёс Шарге. – Я приказал действовать жёстко, поскольку не мог позволить тебе удрать.
– А ведь я почти ушёл, – вздохнул Рикки, припоминая быструю схватку на террасе. – Я знал, что сумею спрыгнуть и зацепиться за перила нижнего балкона. Голем схватил меня в последний момент.
– Я не мог позволить тебе удрать, – повторил старик.
И в его устах фраза прозвучала как-то по-домашнему: «удрать», а не «уйти», как будто речь шла о нашкодившем мальчишке.
– Наши желания разошлись, как в море корабли.
– Приятно видеть, что ты готов шутить.
– А что ещё мне остаётся? – Рикки потрогал скулу. Эрлийский бальзам, что выдал ему странный старый чуд, почти излечил повреждение, но едва заметные следы продолжали напоминать о проигранной драке. – Только шутить.
– Разбитая скула – сущая мелочь на фоне всего остального…
– А вы не понимаете?
«Какое забавное начало разговора…»
Они стояли у борта и смотрели на воду, а не друг на друга, избегая не только прямых взглядов, но и мимолётных. Винсент понимал, что вызывает у молодого пленника исключительно ярость, и не форсировал события, здраво полагая, что нормальный, без лишней злости, разговор – уже достижение. Феллоу же опасался, что лишний взгляд на похитителя разъярит его настолько, что он кинется в безнадёжную драку, которая сейчас никому не нужна. Вот и приходилось смотреть на воду.
