– Постараюсь, – пообещал я. – Но меня учили люди, привыкшие пользоваться умом, а не мышцами. Мои учителя не предполагали, что контрразведчику придется драться не на жизнь, а на смерть. И к тому времени, когда я убедился, что они были не правы, мне было уже поздно учиться боксу или дзюдо, даже если бы меня и привлекала эта мысль. Но меня она не привлекала. Вместо этого я научился стрелять без промаха, и в последние три года «люгер» дважды благополучно выручил меня из весьма щекотливых положений. Но в кулачном бою с Маттом Клайвом, молодым быком, можно ставить пятьсот против одного, что я проиграю. И физически всыпать ему за нас обоих маловероятно.
– Держите со мной связь, дружище, – сказал Дэйв.
– Обязательно, – ответил я, не придавая значения своим словам.
– Я поняла, что нам не избавиться от этого проклятого Оликса. – Сидя напротив в кресле помидорного цвета, Юнис мрачно смотрела на меня.
– Только если найдем его.
– О, найдете, чтоб вы лопнули, – с такой горечью проговорила Юнис, что Линни удивленно взглянула на нее. Линни была слишком молода, чтобы понять: Юнис проклинала не конкретно меня, а жизнь вообще.
Вскоре они поднялись наверх, болтая о завтрашней поездке в Калифорнию, а я выключил свет и сидел в полутьме, попивая четвертый бокал пойла, приготовленного Юнис по собственному рецепту, и обдумывая вопросы, которые мне надо задать завтра. Если мне повезет, я могу найти Оликса по бумагам, но после трех лет отсутствия едва ли он пасется на свободе. Три недели – это предел, больше я не могу тратить на поиски. Все должно быть проведено более законно, более открыто. И больше я не буду подставлять голову Клайвам.
Немного спустя, допив последний бокал, я побрел наверх, в отведенную мне Юнис роскошную комнату с кондиционером. Неверной рукой я повернул выключатель и увидел на желтом фоне коричневую, золотистую и белую мебель.
И одно ярко-розовое пятно. Сама Юнис. В халате, отделанном чем-то пушистым, она лежала на моей кровати.
Я медленно прошел по толстому белому ковру и сел рядом с ней на белое с коричневым муслиновое покрывало.
– Чего вы хотите? – мягко спросил я.
– Это значит «нет»? – Голос у нее был резкий.
– Боюсь, именно это и значит.
– Вы же сказали, что вы не голубой.
– Да. Не голубой. – Я улыбнулся. – Но у меня есть одно нерушимое правило.
– Не спать с женами... или дочерьми мужчин, на которых я работаю.
Она резко села и приблизила лицо к моему. Зрачки, как обычно, сужены от выпитого виски.
– Включая Линни? – спросила она.