И если внешность мне удалось вернуть, то с воспоминаниями все обстоит хуже. Даже сейчас я не помню, кем была прежде. Теперь меня зовут Эллария Уиллис. Я вышла замуж за человека, который меня спас и приютил.
Самым сложным было не поморщиться на последних словах. Уж я помню, как Эдгар меня спасал. Все прикопать порывался, ага.
Сам Эдгар не упустил возможности представиться тестю. Все-таки он породнился с высшей аристократией Верхнего Ареамбурга. У меня закралось подозрение – а так ли я на самом деле интересна Эдгару или его больше привлекает мой новый статус?
— И ты не помнишь, что с тобой случилось, и как ты очутилась здесь? — спросил господин Монтгомери. — А главное, кто сделал это с тобой?
Я покачала головой и поинтересовалась в свою очередь:
— А что известно вам?
— Стыдно в этом признаться, но тоже ничего, — повесил он голову. — Ты просто исчезла, и никто не мог тебя найти, сколько бы я не платил.
Выходит, Октавию не только отравили, но и тело нарочно спрятали. Сбросили его в Нижний город, и дело с концом.
— Но теперь тебе больше ничего не грозит, — господин Монтгомери сжал мою руку в своей. — Я позабочусь о тебе, моя дорогая девочка. Я заберу тебя отсюда. Пора вернуться домой, доченька.
В гостиной повисло напряженное молчание. Следующей должна быть моя реплика о том, что в Верхний город я поеду не одна, а с двумя мужчинами и пятью детьми. Как преподнести такую новость деликатно?
Я не нашла способа, поэтому сказала, как есть:
— Я не могу поехать без своей новой семьи. Они помогли мне в тяжелую минуту и стали как родные. К тому же мы теперь родственники.
— Разумеется, твой муж и его брат, если он того желает, тоже переедут с нами. Я позабочусь о пропуске для них, — ответил господин Монтгомери без запинки. Хороший он все-таки человек.
Но не успел он еще договорить, как дверь распахнулась, и в гостиную ввалилась вся честная компания. Говорящий кот и тот не смог надолго отвлечь детей, все это время они подслушивали в коридоре.
Я закрыла глаза рукой. Мы даже не успели подготовить Джозефа! А тут сразу вся банда в сборе. Прошу любить и жаловать.
— А нас? Нас тоже возьмут? — хором спросили дети.
Я ощутила, как господин Монтгомери вздрогнул, ведь он все еще держал меня за руку.
— А это кто? — шепотом поинтересовался он у меня.
— Братья и сестры моего мужа, — со вздохом пояснила я. — Тоже моя новая родня. Я без них никуда.
Джозеф Монтгомери повернулся к детям. Те стояли, затаив дыхание. Никогда еще не видела их такими тихими.
