Он был уверен: это те же люди, что запечатлены на видеокассете, которую он спас от пожара в институте «Гамельн».
Самый старый из санитаров определенно погиб при пожаре; умер и доктор Астольфи. Оставались однорукий санитар и женщина с рыжими волосами. И разумеется, профессор Кропп.
Психиатр – во главе всего.
На станции «Термини» Маркус сделал пересадку до «Пьетралаты». Многие пассажиры уткнулись в бесплатную газету, которую раздавали у входа в метро. То был специальный выпуск, где сообщалась новость о том, что Диана Дельгаудио «пробудилась». Девушка написала на листке слово.
Что бы там ни писали репортеры, вряд ли она имела в виду, что в сосновом лесу под Остией нападавший был не один. Маркус в это не верил: тут не банда, тут – одиночка. И настала пора ближе познакомиться с ним.
Через несколько минут он добрался до места. Дом престарелых представлял собой строгое белое здание в стиле неоклассицизма. Четыре этажа, садик, окруженный черной решеткой. О его приходе Клементе предупредил сестер звонком.
Маркус пришел в облачении священника. Можно сказать, переодетый в самого себя.
Мать настоятельница привела его в зал, где собрались обитатели приюта: было почти шесть вечера, близилось время ужина. Одни сидели на диванах у телевизора, другие играли в карты. Дама с волосами бирюзового цвета играла на фортепьяно, покачивая головой и улыбаясь какому-то давнему воспоминанию, а за ее спиной две другие старушки танцевали что-то вроде вальса.
– Вот синьора Ферри. – Мать настоятельница показала на женщину, которая сидела у окна в инвалидном кресле и рассеянно смотрела вдаль. – Она не совсем в себе. Часто заговаривается.
Ее звали Вирджиния Ферри, ей перевалило за восемьдесят.
Маркус подошел ближе:
Женщина медленно повернула голову – посмотреть, кто поздоровался с ней. Зеленые кошачьи глаза выделялись на светлой коже. Руки ее были покрыты темными пятнышками старческой гречки, но лицо оставалось удивительно гладким. Редкие волосы, непричесанные, торчали кое-как. Она была в ночной рубашке, но сжимала кожаную сумку, лежавшую на коленях, будто собиралась с минуты на минуту уходить.
– Меня зовут отец Маркус, я священник. Могу я с вами немного поговорить?
– Разумеется, – отвечала она неожиданно звонким голосом. – Вы пришли для бракосочетания?
– Какого бракосочетания?
– Моего, – тут же уточнила женщина. – Я собираюсь замуж, но сестры против.
У Маркуса складывалось впечатление, что мать настоятельница была права, утверждая, будто женщина не в своем уме. Но решил все равно попробовать.
– Вы – Вирджиния Ферри, верно?
– Да, это я, – подтвердила она с ноткой подозрения в голосе.
– И вы служили экономкой в семье Агаповых в восьмидесятые годы, правда?
– Шесть лет жизни посвятила я тому дому.