– Никто, кроме тебя, не должен знать, что я в Риме, – без лишних слов заявил Батиста, снимая кепку и закрывая дверь на ключ.
– Никто не узнает, – заверил его Оги. – Но у меня там гости, я не могу заставлять их ждать.
Эрриага встал перед ним, заглянул ему прямо в глаза:
– Это нас надолго не задержит, у меня к тебе небольшая просьба.
Оги, человек бывалый, наверняка сразу понял, что «маленькая просьба», о которой заговорил Батиста, вряд ли такая уж маленькая, иначе он не унизился бы до того, чтобы вести переговоры в сортире. Это на него не похоже.
– О Римском монстре: я хочу, чтобы ты достал мне копии полицейских протоколов.
– Тебе недостаточно того, что пишут в газетах?
– Я хочу знать детали, не предназначенные для печати.
– Расследование поручено комиссару Моро, ищейке из ЦОС, его расколоть нельзя.
– Поэтому я и пришел к тебе, – подмигнул Батиста.
– На этот раз и я ничего не могу сделать. Мне очень жаль.
Эрриага защелкал языком, покачал головой и промолвил с досадой:
– Мой друг, ты меня разочаровал. Я думал, у тебя больше власти.
– Значит, ты ошибся. Есть люди, к которым у меня доступа нет.
– Несмотря на твои знакомства, твои связи? – Эрриага с удовольствием напоминал людям о том, насколько они подлы и коварны.
– Несмотря на мои знакомства и мои связи, – бесстрашно повторил Оги, пытаясь изобразить уверенность.
Батиста повернулся к раковинам, над которыми висело большое зеркало. Пристально взглянул на отражение собеседника:
– Сколько у тебя внуков? Одиннадцать, двенадцать?
– Двенадцать, – отвечал делец с некоторым усилием.
– Хорошая большая семья, мои поздравления. И напомни мне: сколько им сейчас лет?
– Старшей исполнилось шестнадцать. Почему ты спрашиваешь?
– Что она скажет, если узнает, что дедуля развлекается с девочками ее возраста?
Оги был в ярости, но приходилось сдерживаться. Крыть было нечем.
– Опять давешняя история… Сколько можно, Эрриага?
– Я бы уже давно прекратил. Но, друг мой, кажется, ты сам не позволяешь забыть об этом. – Он снова повернулся к собеседнику. – Я видел фотографии твоего последнего отпуска в Бангладеш: хорошо выглядишь, под ручку с несовершеннолетней. Еще я знаю адресок здесь, на окраине, где одна женщина позволяет тебе по вторникам общаться со своей дочкой: ты, может быть, помогаешь ей делать уроки?
Оги схватил его за грудки:
– Я не позволю больше себя шантажировать.
– Неправда: я никого не шантажирую. Просто беру то, что мне принадлежит по праву. – Эрриага спокойно отвел его руки.