Даже перед лицом очевидности пороховой мальчик продолжал утверждать, что он ничего не делал.
Согласно Кроппу, убийства иногда совершались в состоянии диссоциативного расстройства. «Во время действия происходит самое настоящее бегство от реальности, когда жертва воспринимается как предмет, не как человеческое существо. Этим объясняется амнезия, которая часто следует за преступлением, когда юный преступник не способен вспомнить то, что совершил, испытать жалость или угрызения совести».
Маркус понимал, почему власти держали такие случаи в секрете. На них наложили табу. Разглашение подобных историй смутило бы умы. Поэтому были учреждены специальные суды, документы носили конфиденциальный характер, и все происходило под покровом строжайшей тайны.
Воздушных мальчиков было трое, всем по десять лет. Их жертвой стал торговый агент, мужчина пятидесяти лет, женатый, отец двоих детей: обычным зимним вечером он ехал по автостраде, возвращаясь домой. Камень, брошенный с виадука, угодил в ветровое стекло машины и раздробил ему череп, оставив на месте лица глубокую яму. Трое малолетних преступников были опознаны в ходе просмотра записей с камеры видеонаблюдения, установленной на мосту. Насколько можно судить, они играли в эту смертельную игру чуть ли не месяц. Повредили несколько машин, но до тех пор оставались незамеченными.
Огненному мальчику было восемь лет. Когда он обжег себе руку, взрывая петарду, родители подумали, что это несчастный случай, а он хотел испытать на себе таинственную силу огня – таилось что-то сладостное в самой глубине боли. Он давно заприметил бездомного, который ночевал в брошенной на парковке машине. Машину он поджег, выкрав из отцовского гаража канистру с бензином. Бездомный получил тяжелые ожоги семидесяти процентов тела.
Комментируя эти преступления, Йозеф Кропп не оправдывал детей, но пытался выявить глубинную мотивацию. «Многие задаются вопросом, как может ребенок, человеческое существо, по определению считающееся „чистым“, совершить такой бесчеловечный акт, как убийство. Так вот: в отличие от убийств, совершаемых взрослыми, где можно выделить две фигуры, убийцу и жертву, в тех, в которых замешаны дети, жертвой является сам убийца. Обычно – жертвой отца, отсутствующего, слишком строгого или безразличного. Или матери, властной, равнодушной либо совершающей по отношению к сыну развратные действия. Ребенок, подвергающийся домогательствам или насилию в семье, презираемый родителями, косвенно винит во всем этом себя, думая, что заслужил дурное обращение. Поэтому находит сверстника, похожего на себя, ранимого и беззащитного, и убивает его, потому что усвоил: слабейший всегда страдает.