ну, я не полагаюсь на силу. Не помню, чтобы я боролся с кем-то в летах, не считая состязаний по праздникам. Но если кто-то ударит меня, я дам сдачи. Коли я так не сделаю, то лишь внушу ему мысль, что он может ударить меня, когда бы ему ни вздумалось. Некоторые люди считают, что можно использовать других в своих целях, и если не дать им понять обратного, они просто так и будут издеваться над теми, кто слабее их.
— Некоторым людям, — заметил Айрам с неизбывной печалью, — никогда не одолеть своих низменных инстинктов. Он сказал это, взглянув на Перрина, отчего стало ясно, что говорит он вовсе не о тех задирах, которых упоминал Перрин.
— Бьюсь об заклад, что убегать тебе приходилось не единожды, — сказал Перрин, и лицо молодого Лудильщика вытянулось от гнева, который не имел ничего общего с Путем Листа.
— А вот мне, — сказала Эгвейн, испепеляя Перрина взглядом, — интересно встретить того, кто не считает, что его мускулы могут разрешить любую проблему.
К Айраму вернулось хорошее настроение, и он встал, с улыбкой протянув девушке руки.
— Позволь показать тебе наш лагерь. Здесь и танцуют!
— С удовольствием, — улыбнулась в ответ ему девушка.
Ила выпрямилась, достав из маленькой железной печки каравай хлеба.
— Но ужин уже готов, Айрам.
— Я поужинаю у матери, — сказал через плечо Айрам, взяв Эгвейн под руку и уводя ее от фургона. — Мы поужинаем с матерью..
Он одарил торжествующей улыбкой Перрина. Айрам с Эгвейн побежали, и до Перрина донесся смех девушки.
Перрин встал на ноги, затем остановился. Вряд ли здесь с ней приключится какая беда, если весь лагерь следует, как утверждает Раин, этому самому Пути Листа. Обернувшись к Раину и Иле, — те оба смотрели вслед внуку, — он сказал:
— Прошу прощения. Я — гость, и мне не следовало бы...
— Не глупи, — успокаивающе сказала Ила. — Это его вина, а не твоя. Садись и ешь.
— Айрам — беспокойный молодой человек, — с печалью добавил Раин. — Он хороший мальчик, но порой я думаю, что Путь Листа окажется для него труден. С некоторыми, к сожалению, так бывает. Ладно, оставим. Мой костер — ваш. Хорошо?
Перрин медленно сел на место, по-прежнему чувствуя себя неловко.
— А что бывает с тем, кто не может следовать Пути? — спросил он. — С Лудильщиком, я имею в виду?
Раин и Ила встревоженно переглянулись, и Раин сказал:
— Они покидают нас. И Потерянные уходят жить в деревни.
Ила пристально посмотрела в ту сторону, куда ушел внук.
— Потерянные не могут быть счастливы.
Она вздохнула, но когда женщина стала раздавать миски и ложки, лицо ее снова было спокойно.
Перрин потупился, кляня себя за этот вопрос, и больше разговоров не было. Ила молча наполнила миски густым овощным рагу, молча раздала толстые ломти хлеба с хрустящей корочкой. Ели все тоже молча.