Люди поступали так, как раньше и помыслить-то не могли. Сегодня толкнули Белоплащника. Завтра, глядишь, Королеву свергнут? Ранду вдруг захотелось, чтобы рядом с ним оказалось побольше людей, носящих красное; толкаемый со всех сторон белыми кокардами и повязками, он внезапно почувствовал себя бесконечно одиноким.
Белоплащники заметили устремленный на них взгляд Ранда и в ответ воззрились на него, будто встречая брошенный вызов. Он позволил гомонящему водовороту увлечь себя подальше от этих взглядов и присоединился к звучащей вокруг песне:
Маршрут, которым Лжедракона проведут по Кэймлину, был известен заранее. Эти улицы давно уже оцепили сомкнутые шеренги гвардейцев Королевы и копейщиков в красных плащах, но народ набился на тротуары, стоя плечом к плечу, некоторые даже залезли на окна и крыши. Ранд пробивался во Внутренний Город, стараясь приблизиться ко Дворцу. Отчего-то ему в голову взбрела мысль, что неплохо бы увидеть Лжедракона, приведенного к подножию трона Королевы. Увидеть обоих, и Лжедракона, и Королеву... дома он о таком даже и не мечтал никогда.
Внутренний Город был возведен на холмах, и многое из сделанного огир еще сохранилось. Если в Новом Городе улицы по большей части бежали как им вздумается, напоминая этим лоскутное одеяло, то здесь они следовали изгибам холмов, естественно вписываясь в ландшафт. Широкие округлые спуски и подъемы открывали на каждом шагу новые и удивительные картины. Парками можно было любоваться в любом ракурсе, даже сверху, когда аллеи и монументы складывались в приятные взору узоры, сейчас, правда, с едва заметными мазками зелени. Вдруг неожиданно вырастали башни, выложенные изразцами стены блестели в солнечном свете, переливаясь сотней цветов. Внезапные подъемы, где взгляду представал весь город целиком, равнины и леса за его стенами. Раз за разом всегда что-то да привлекало взор, что-то такое, на чем хотелось подольше остановить взгляд, если бы не толпа, которая торопливо влекла Ранда своим течением, не давая ему возможности приглядеться получше. К тому же эти плавно сворачивающие улицы не позволяли видеть далеко.
Ранда вынесло за угол, и перед ним вдруг возник Дворец. Улицы, даже следуя природным очертаниям местности, спиралью свивались к Дворцу — к этой сказке менестреля о бледных шпилях и золотых куполах, о причудливых орнаментах каменной кладки, с развевающимися стягами Андора на каждом выступе. Дворец — вот главное украшение, для которого и созданы все виды и перспективы. Он казался скорее изваянным скульптором, а не просто построенным, как обычные здания.
Мимолетный взгляд на Дворец, и Ранд понял, что ближе к чуду ему не подобраться. Никому не было позволено приближаться ко Дворцу.