Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
Юнцы разбежались врассыпную, как испуганные цыплята, когда он, большой и устрашающий, прошел через двор хутора. Он видел их и хотел было сначала бежать за ними, но в эту минуту услышал крик Хемминга. Тенгель бросился в дверь и сразу все понял. Он поднял Хемминга за воротник, чуть не задушив его. Силье поднялась, шатаясь. Подавив рыдания, она поправила платье и попыталась привести в порядок волосы. Ярость Тенгеля была неописуемой. Никогда раньше она не видела его лицо таким ужасным. Хемминг перепугался до смерти.
— Не делай мне ничего такого! — вопил он.
— Что ты предпочитаешь? — с трудом выдавил из себя Тенгель, страшно побледнев. — Чтобы я тебя избил… или использовал другие силы?
— Лучше избей меня! Бей меня, ради Бога, если можешь. Но я никогда не собирался…
— Тогда надень на себя штаны, — прошипел Тенгель, и Хемминг не заставил себя ждать. Но когда Тенгель вновь схватил его, он начал кричать:
— Нет, не бей, не бей, она этого не заслуживает! Она только…
Тенгель размахнулся.
— Заберите его с собой! — крикнул он перепуганным парням, которые ждали наверху в роще. Затем он снова вошел в дом.
— Как это было, Силье? — спросил он, еще не отдышавшись. — Он ничего тебе не сделал?
Она стояла, повернувшись к нему спиной, опираясь руками на шкаф, и дрожала всем телом.
— Нет, нет, он не успел. Спасибо за то, что ты пришел. У тебя определенно стало привычкой являться, когда я нуждаюсь в тебе.
— Да. Мне стало неспокойно, и я решил придти раньше, чем обычно. Так… не плачь, дитя, теперь это позади.
Она глубоко вздохнула.
— Я не плачу. Во всяком случае, не очень. Но мне не нравится… что ты его бил. Хоть он это и заслужил, но мне больно видеть, как ты кого-то бьешь.
Тенгель прикрыл глаза.
— Мне давно этого хотелось. И не только мне, но и многим другим, как я полагаю.
Он сделал к ней шаг.
— Я понимаю, — сказала она невнятно. — Мне нужно к Дагу, — быстро добавила она.
Она чувствовала, что ей не следует сейчас бросаться в объятия Тенгеля. Она взяла Дага на руки. Он плакал, когда она боролась с Хеммингом, но тогда было не до него.
