Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
— Никто не знает, что ты можешь преподнести, — сказал Бенедикт.
После того как они напряженно поработали какое-то время, Силье не выдержала:
— У него масса медицинских знаний, не правда ли?
Бенедикт сразу понял, кого она имела в виду.
— Да, уж это так, — отвечал он сверху, из-под крыши.
— Почему же он известен больше не из-за своих знаний?
— Они являются только чем-то вроде сказки.
— Потому что он должен скрываться?
— Наверное, это так. Он показывается крайне редко. Я видел его лишь несколько раз за всю мою жизнь, но, кажется, он испытывает ко мне своего рода доверие.
— А сколько ему лет?
— У него может быть любой возраст. В зависимости от того, чего он сам хочет в данный момент.
— Он приходил туда в церковь, он мне сказал.
— Да. Он спросил, все ли хорошо в доме, и тогда я рассказал о девочке. Тогда он поехал со мной.
Бенедикт помедлил минуту.
— Он проявляет к тебе благосклонность, Силье, — сказал он решительным тоном.
— Почему?
— Не задавай мне таких трудных вопросов, — рассердился он.
— Я очень хочу это знать, — сказала она спокойным тоном.
— Тьфу! — произнес Бенедикт и, задев рукой, опрокинул краску на каменный пол. — Вытри это, Силье. Тьфу!… Я, во всяком случае, не хочу стать его недругом. Ты учишься балансировать на натянутом канате.
— Его недруги — подручные фогда, — улыбнулась она, не понимая его намека. — Они, верно, почувствовали его гнев.
— Да, — подтвердил Бенедикт с отсутствующим видом. — Да, наверное, это так и было.
Во внутренних покоях аристократического особняка, находившегося в Тронхейме, лежала Шарлотта Мейден. Она не смыкала глаз пятую ночь подряд. Лишь на рассвете ей удалось немного задремать, но ее сон был беспокоен и полон кошмаров. Ее сердце словно окаменело, глаза были сухими. Она смотрела в пустоту, Комната освещалась восковой свечой, Шарлотта теперь постоянно боялась темноты.
Родители были очень обеспокоены ее поведением. Они ее больше не понимали.
