Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
Но Шарлотта знала, что ничто не пройдет, за исключением ее истерики. Она знала, что всю свою жизнь будет мучиться из-за кровоточащей раны в груди и из-за страха. И что мысли, мысли будут точить ее, приходить к ней в одинокие ночные часы в образе молчаливых младенцев.
5
В последнее время Силье бывала в церкви три раза в неделю. Бенедикт хотел бы, чтобы она работала с ним каждый день потому, что надо было поторапливаться. Прихожане приставали к нему с вопросами, скоро ли он закончит. Он был зол на «невежественных, некультурных варваров, не понимавших, что на художников нельзя давить».
Однако Силье хотелось также быть с детьми, не потерять с ними контакта. К тому же, она хотела разгрузить пожилых женщин, занятых работой на хуторе. Каждая из них выбрала себе по ребенку, которого опекала, и они, казалось, не очень-то возражали против поездок Силье в церковь. Женщины были в таком восторге от детей, что Силье часто про себя улыбалась."
"— Бедные старые девы, — сказал Бенедикт. — Это их новая весна.
— Но Суль, во всяком случае, очень трудный ребенок, — возразила Силье. — Они же не мои дети, но я их люблю и…
Она досадовала на себя, что так мало видела Дага. Им занималась Грета. Хотя она всегда была ровной и приветливой, было заметно, что она ревновала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, когда Силье изредка возилась с малышом.
— Пусть они продолжают это делать, — смеялся Бенедикт. — В любом случае церковь скоро будет закончена.
— И что тогда?
— Тогда тебе придется вернуться к работе на хуторе.
Силье не отвечала. Волшебное время в ее жизни скоро закончится.
— Не могу подобрать краску для этого одеяния, — озабоченно сказал однажды Бенедикт. Он висел под сводом церкви и должен был откидывать голову назад, чтобы лучше видеть. — Я застрял здесь, глупый осел — все цвета радуги сходятся здесь, на этом месте. Так что же выбрать?
Силье сошла вниз с лесов и встала на пол под Бенедиктом.
— Коричневый цвет, — сказала она.
— Коричневый? Да, но это я же… Именно, ты права! Ты гений!
— Нет, просто снизу лучше обзор.
Бенедикт довольно хмыкнул, а в следующую минуту уже ругался из-за твердокаменной кисти. Но потом он взял себя в руки и помолился, прося прощения за богохульство в церкви. По вечерам он слишком много выпивал, поэтому по утрам был всегда немного ворчлив.
