В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
– Сейчас времена не те, – согласился Вальтер. – Сейчас армия никому не нужна. Особенно прапорщики и даже старшие прапорщики.
Это относилось к реформам, которыми армии грозил гражданский министр обороны, понимающий в военном деле не больше, чем моя девяностотрехлетняя прабабушка в гонках «Формулы 1». Прабабушка, кстати, звонила маме, спрашивала, как у меня дела. Мама ей о моих неприятностях ничего, слава Богу, не рассказала, а не то прабабушка приехала бы меня выручать. Она и в свои годы подвижная и энергичная, считает, что все в состоянии сделать.
– Сколько тебе времени понадобится, чтобы на ноги встать? – спросил я прямо.
– Я разве лежу на ногах? – удивился он.
– Не ерничай. Я задал конкретный вопрос.
– Максимум два дня, – ответил старший прапорщик уже серьезно.
– Даю тебе три дня. Что хочешь делай, а через это время мы должны выехать. Предполагаю, поедем на двух машинах…
– Московские номера привлекут внимание, – высказал сомнение Вадим. – Нужно попросить в управлении новые номера и новые документы.
– Согласен. Как только полковник Переславцев до нас доберется, сразу попрошу. Оружие, скорее всего, лучше брать на месте. Попросим, чтобы подготовили. На Кавказе дорожные посты не такие, как здесь. Там умеют тайники искать. Лучше избежать возможных осложнений. Тем более, пока Вальтер не совсем в форме.
Полковник Переславцев словно услышал меня.
– Паша, не знаю, расстрою я тебя с Вальтером или обрадую, но китаец сказал, что с такими пустяковыми ранами, как описанная для него моим посыльным с твоих слов, к нему обычно не обращаются. Он капризный и вредный старик, но дал какую‑то микстуру, которую следует применять и как наружное средство, промывая рану, и как внутреннее. Говорит, хватит двенадцати часов, чтобы человек мог вступить в рукопашную схватку.
