Казалось, прямо посреди комнаты упал кусок солнца. Вскрикнув и инстинктивно прикрывая руками глаза, я попятилась. Судя по звукам, все остальные среагировали так же.
На мгновение связь между нами исчезла, я перестала чувствовать Лиссу – и ее боль, и ее силу – и ощущала душой лишь ту же бесцветную пустоту, как и перед глазами, ослепленными заливающим чулан белым светом. Потом свет просто исчез. Не постепенно – в мгновение ока, словно щелкнули выключателем. Тишину нарушало лишь чье-то растерянное бормотание. Видимо, этот свет ранил чувствительные глаза стригоев, и даже мне пришлось несладко – сияющие точки до сих пор плясали передо мной, мешая отчетливо разглядеть окружающее.
Наконец, сильно сощурившись, я снова смогла видеть. Огонь погас, оставив после себя лишь пятна копоти на стенах, потолке и плывущий в воздухе дым. Мне казалось, что повреждения должны быть гораздо серьезнее. Впрочем, до того ли сейчас было? Прямо у меня на глазах разворачивалось новое чудо.
Не просто чудо. Волшебная сказка."
"Лисса и Дмитрий очутились на полу, одежда обоих сильно пострадала от огня. На нежной коже девушки отчетливо выделялись розовые и красные пятна ожогов. В особенности пострадали запястья; кое-где на них даже проступила кровь. Ожоги третьей степени, так вроде бы учили нас в школе. Тем не менее она, казалось, не чувствовала боли.
И этими своими обожженными руками она гладила волосы Дмитрия.
Если она сидела более-менее прямо, то он нескладно раскинулся на полу. Его голова покоилась на коленях Лиссы, и она нежными движениями снова и снова проводила пальцами по его волосам – как будто хотела успокоить. Ее лицо, пусть и сильно обожженное, буквально светилось состраданием. Дмитрий назвал меня ангелом мщения, но она сейчас казалась ангелом милосердия – когда, глядя на него, шептала ничего не значащие, успокаивающие слова.
Помня, с какой яростью пожирал его огонь, и видя, в какое состояние пришла его одежда, я думала, что Дмитрий обгорел до костей и от него остался лишь почерневший, обугленный скелет. Но нет, лицо совсем не пострадало, на смуглой коже не было ожогов, и оно выглядело точно так же, как во время первой нашей встречи. Я заметила это, когда он на мгновение приподнял голову и тут же снова уронил ее на колени Лиссе. И еще я успела разглядеть карие глаза, их бесконечную глубину, в которой так часто тонула с головой. Никаких красных кругов.
Дмитрий больше не был стригоем.
И он плакал.
Семнадцать
Все затаили дыхание.
Тем не менее даже эти чудеса не могли отвлечь стражей от их дела – и стригоев тоже. Спустя несколько мгновений сражение возобновилось с новой силой. Стражи побеждали и, прикончив последнего стригоя, внезапно бросились к Лиссе, пытаясь оттащить ее от Дмитрия.