Мне ничего не стоило справиться с этим парнем – после того, как я одолела стольких охранников в «Тарасто», но, конечно, он тут не один; чем ближе к камерам, тем их наверняка больше. На мгновение я почувствовала решимость разделаться даже с ними – там же Дмитрий, а ради него я была готова на все.
Внезапно наша с Лиссой связь ожила: она проснулась.
– Прекрасно. – Я вскинула подбородок и одарила караульного высокомерным взглядом. – Спасибо за помощь.
Зачем мне этот болван, когда я могу пойти к Лиссе?
Она обитала почти на противоположной стороне дворцового комплекса, и я рысцой преодолела разделяющее нас расстояние. Подруга открыла мне дверь, уже полностью одетая и, похоже, намеренная куда-то выйти. Оглядев ее лицо и руки, я почувствовала облегчение: почти все ожоги исчезли, только на пальцах осталось несколько красных пятен. Адриан хорошо поработал – обычное лечение не смогло бы дать такого результата. В бледно-голубой безрукавке, с зачесанными назад светлыми волосами, она совсем не походила на человека, всего двадцать четыре часа назад прошедшего через суровое испытание.
– Как ты? – спросила она.
Что бы ни случилось, она всегда беспокоилась обо мне.
– Прекрасно. Физически, по крайней мере. А ты?
– Тоже хорошо.
– Выглядишь замечательно. Прошлой ночью… я, знаешь ли, ужасно испугалась. Этот огонь…
– Да, – ответила она, не глядя на меня; казалось, будто она нервничает и испытывает неловкость. – Адриан великолепный целитель.
– Куда ты собралась? – спросила я, чувствуя ее смятение и беспокойство. Может, она торопится в медицинский центр, хочет и сама помочь? Возможно, но… Стоило углубиться в ее сознание, и я поняла, в чем дело. – Ты идешь к Дмитрию!
– Роза…
– Нет! – горячо воскликнула я. – Это замечательно. Я иду с тобой. Я только что была там, но меня не пустили.
– Роза…
Лисса, казалось, испытывала все большую неловкость.
– Они наплели мне черт знает что – будто он просил прийти тебя, а не меня и что, дескать, поэтому мне туда нельзя. Но если ты идешь, то и меня тоже пустят…
– Роза, – она наконец сумела прорваться сквозь мою трескотню, – тебе к нему нельзя.
– Мне… что? – Наверное, я ослышалась. – Конечно можно. Мне необходимо увидеться с ним, и ты понимаешь это. А ему необходимо увидеться со мной.
Она медленно покачала головой, по-прежнему заметно нервничая… но одновременно сочувствуя мне.
– Охранник сказал правду. Дмитрий не звал тебя. Только меня.
Все бушующие во мне чувства, казалось, заледенели; я ничего не понимала, буквально утратила дар речи.
– Но…
Припомнилось, как он цеплялся за нее прошлой ночью. И это отчаянное выражение его лица. Да, у него были основания просить о встрече прежде всего с ней – как не претило мне это признавать.