Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
– Как можно просто перечеркнуть это?
– Потому что слишком поздно! И так легче, чем если мне придется без конца вспоминать, как я обошелся с тобой!
Он сорвался, его голос разнесся по церкви. Священник и люди перед ним ничего не заметили, но те, кто стоял к нам ближе, обернулись. Стражи напряглись, и я снова призвала себя к порядку. Неважно, как сильно я злилась на Дмитрия; неважно, как сильно оскорбленной и обманутой чувствовала себя из-за того, что он прогоняет меня… Все равно, я не могла рисковать тем, что люди подумают, будто он опасен.
Я отвернулась, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Когда я вновь повернулась, наши взгляды встретились, и будто искра проскочила между нами. Дмитрий мог сколько угодно игнорировать это, но наша связь – глубинное притяжение душ – никуда не делась. Мне страстно захотелось прикоснуться к нему – и не просто случайно задеть.
Однако он не сделал ничего дурного. Просто смотрел на меня таким взглядом, от которого вся кровь заледенела в жилах: с удивлением и почти отвращением.
– Роза, пожалуйста, прекрати. И ради бога, держись подальше от меня, – сказал он, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
Я вскочила, переполненная обидой и злостью. Возникло чувство, что еще минута – и произойдет взрыв.
– Это еще не конец, – пробормотала я. – Я так просто не откажусь от тебя.
– Я уже отказался от тебя, – так же тихо ответил он. – Иногда любовь уходит. Моя ушла.
Я недоверчиво смотрела на него. Впервые со времени своего возвращения он упомянул о том, что любви больше нет. Ранее его протесты сводились к тому, что его мучают угрызения совести из-за прошлых грехов, которые оставили в его душе шрамы, лишив способности любить.
«Я уже отказался от тебя. Иногда любовь уходит. Моя ушла».
Я попятилась. Его слова жгли, как пощечина. Судя по его лицу, он понимал, какую боль причинил мне. Но я не стала вглядываться – развернулась, быстро пошла по проходу и выбежала за дверь, опасаясь, что, задержись я хоть на мгновение, все в церкви увидят, что я плачу.
Двадцать пять"
"После этого мне не хотелось видеть никого.
