Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
Просто будь со мной честна, идет? Рассказывай правду о своих чувствах. Если не можешь разобраться в своих отношениях с Дмитрием, рассказывай мне, и мы будем разбираться вместе.
Мне хотелось сказать ему, что он может не беспокоиться по поводу Дмитрия независимо от моих чувств, поскольку тот отказался от меня и повторил это бессчетное число раз. При желании я могла бы и дальше гоняться за Дмитрием, но толку-то? Любовь уходит… Эти слова все еще обжигали, и говорить об этом было бы слишком больно. Но сейчас, когда я лежала рядом с Адрианом, который так добр ко мне, какой-то частью истерзанной души я осознавала, что верно и обратное: любовь приходит.
– Кто бы знал, что ты можешь быть таким мудрым, – со вздохом сказала я. – Все считают тебя неглубоким, безрассудным и… и…
Он поцеловал меня в лоб.
– И?
– Даже смешным…
– Смешным? Могу себе вообразить. И остальное тоже… но только в виде исключения.
Сейчас мы лежали совсем близко друг к другу, и я приподняла голову, разглядывая его – высокие скулы, волосы, искусно приведенные в состояние художественного беспорядка.
Я притянула его к себе и поцеловала со страстью, удивившей даже саму меня. Если я и усвоила что-то о жизни и любви, так это что они очень хрупки и в любой момент могут оборваться. Осторожность, конечно, штука хорошая – но нельзя ради нее допустить, чтобы жизнь проходила впустую.
Я еще не успела ничего обдумать, а мои руки уже стягивали с Адриана рубашку; он, не задавая никаких вопросов и не колеблясь, делал то же самое с моей одеждой. Может, иногда он вел себя мудро и с пониманием, но тем не менее оставался… ну Адрианом. Сейчас он был в своей стихии, делал то, к чему всегда стремился, не тратя времени на раздумья. А он очень, очень долго хотел меня.
И он действовал очень умело, вот почему я оказалась раздета гораздо быстрее, чем он. Жаркие губы страстно целовали меня в шею, но он был очень осторожен, чтобы не поцарапать клыками тонкую кожу. Я подобной нежности не проявляла, впиваясь ногтями в его обнаженную спину. Его губы соскользнули ниже, к ключицам; одной рукой он ловко снял с меня лифчик."
"Пока мы стягивали друг с друга джинсы, я поразилась реакции собственного тела.
