Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
Можешь ты, глядя мне в глаза, сказать: «Пусть выкручивается как сумеет с той тухлой защитой, которую ей предоставят»? Можешь?
Даниэлла побледнела и, клянусь, буквально съежилась. Не думаю, что она привыкла выслушивать такие отповеди от своего беспечного сына. И хотя его слова звучали разумно и здраво, в голосе и позе сквозило такое безумное отчаяние, что это пугало. Не знаю, чем оно было вызвано – воздействием стихии духа или его собственными чувствами.
– Я… Я поговорю с Дамоном, – сказала наконец Даниэлла, нервно сглотнув.
– Спасибо. – Адриан шумно выдохнул и как будто слегка успокоился.
После этого его мать растворилась в толпе, оставив сына с Лиссой и Кристианом. Они были почти так же поражены, как Даниэлла.
– Дамон Тарус? – спросила Лисса.
Адриан кивнул.
– Кто это? – поинтересовался Кристиан.
– Кузен мамы. Наш семейный адвокат. Тот еще жук. Неприятный тип, но, правда, может вытащить кого угодно из чего угодно.
– Неплохо, – заметил Кристиан. – Но сумеет ли он что-то противопоставить этому так называемому убедительному доказательству?
– Не знаю.
Лисса и Кристиан нахмурились, но моя подруга первой решилась взять на себя роль вестника беды.
– Кол, – сказала она. – Ее нашли в постели с серебряным колом в сердце.
Адриан промолчал, даже лицо его не дрогнуло.
Полная сочувствия и печали, Лисса провожала взглядом уходящего Адриана, когда Кристиан мягко прикоснулся к ее плечу.
– Пошли. Мы узнали, что требовалось, и просто путаемся здесь под ногами.
