Роберт выглядел обеспокоенным, сбитым с толку и снова чем-то напоминал ребенка. И этот человек сумел трансформировать стригоя? Я начинала сомневаться в этом.
Он не отвечал, и тут появился официант с напитками. К явной его досаде, никто из нас даже не притронулся к меню. Когда он отошел, я машинально открыла кожаную книжку и невидящими глазами уставилась на перечень блюд.
Виктор представил нас Роберту – назвал только имена, но в манере дипломатического приема: как видно, пребывание в тюрьме не вытравило из него привычку к соблюдению этикета. Роберт, все еще хмурясь, посмотрел на меня, а потом устремил взгляд куда-то между мной и Лиссой. Адриан говорил, что, когда мы вместе, ауры выдают нашу связь.
– Связь… Я почти забыл, как она выглядит… Но Олден… Я не забыл Олдена…
Его взгляд стал мечтательным, почти отсутствующим; он явно переживал заново дорогое сердцу воспоминание.
– Мне очень жаль, – заговорила я, с удивлением услышав сочувствие в собственном голосе: ранее в своем воображении я рисовала этот разговор больше похожим на допрос в резком тоне. – Представляю, на что это было похоже… потерять его…
Мечтательность ушла из взгляда Роберта – тот стал проницательным и даже жестким.
– Нет, ты не можешь этого представить. Это вообще невозможно. Только что… только что… у тебя был целый мир, вселенная чувств за рамками обыденности, такое понимание другого, какого не дано никому. И вдруг все это пропало… ничего больше нет… и хочется лишь одного – умереть.
Класс! Ну как можно говорить о деле после таких слов? На этот раз мы сидели, с нетерпением ожидая возвращения официанта. Когда он появился, все предприняли неуверенную попытку заказать еду – за исключением Роберта – и в основном без предварительного обдумывания. Ресторан специализировался на азиатской кухне, и я заказала первое, что увидела в меню: рулеты с яйцом.
– Так ты поможешь им? – После ухода официанта Виктор решительно приступил к брату, на что я сейчас, похоже, была не способна. – Ответишь на их вопросы?"
"Уверена, Виктор добивался помощи Роберта не из благодарности нам за спасение из тюрьмы, а ради собственной склонности к интригам; проще говоря, он умирал от желания вызнать секреты и побуждения любого, с кем сталкивался.
Роберт вздохнул. Всякий раз при взгляде на Виктора на его лице возникало выражение преданности, даже почтения к своему кумиру. Надо полагать, Роберт ни в чем не мог отказать брату. Я даже порадовалась, что психика Роберта уже не так устойчива и он доступен влиянию Виктора, как никто другой. Если бы он мог полностью управлять своей силой, Виктору в свое время не было бы никакой нужды похищать Лиссу и третировать ее – в его распоряжении имелся бы полноценный пользователь духа, причем полностью ему послушный.