Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
— Валерий Петрович, нас же за сумасшедших примут, если мы расскажем об этом, — причитает медсестра, — Или мошенниками объявят, на дешевой сенсации популярность зарабатывающих. Так не бывает. Ещё вчера одной ногой на том свете был, с проникающим ножевым ранением грудной клетки, да ещё с осложнением в виде гнойного перикардита, а сегодня свежий шрам на груди. Это просто чудо какое-то, — частит медсестра.
— Чудо, — соглашается врач, — Хорошо, что соседа вчера из реанимации перевели в палату. И этого никто кроме нас не видит.
— Не переживайте Валерий Петрович, никому не скажу. Что я не понимаю? Я же не дура какая, — уверяет доктора девушка.
Тихонько скашиваю глаза на грудь. Вижу багровый вздувшийся шрам.
— Так, что мне можно уже выписываться доктор? — мой охрипший и ослабший голос еле слышен. И тембр у него другой. Раньше у меня баритон был, а тут что-то непонятное.
— Он нас слышал, — вырывается у медсестры и она в ужасе прикрывает рот ладонью.
— Какой там выписываться. Не выдумывайте, молодой человек, — отвечает пришедший в себя доктор, — Полежите ещё, полечитесь, придете в себя, а мы вас понаблюдаем.
— Как скажете, док, — соглашаюсь с врачом. И сразу же ощущаю дикий голод. Сильно сосет под ложечкой, во рту обильно выделяется слюна. Если бы привстал, всю постель бы закапал. Я бы сейчас бройлера сожрал вместе с костями или кило шашлыка легко умял.
— Доктор, а покушать чего-то есть? Очень хочется, — делюсь проблемами с Валерием Петровичем.
— Вам сейчас нельзя, сначала пройдете обследование, — категорично отвечает врач, — в капельнице все необходимые минералы и витамины есть. Этого пока достаточно.
— Док, я сейчас буду одеяло грызть, — равнодушно сообщаю доктору, — Есть хочется так, что челюсти сводит.
Врач откидывает одеяло и внимательно осматривает шрам. Его пальцы касаются груди.
— Больно?
— Нет, — равнодушно отвечаю я.
— А здесь? — пальцы смещаются и давят чуть сильнее.
— Ничего. Никакого дискомфорта, — я с интересом наблюдаю за перемещениями руки.
— Это черт знает что, поверить не могу, — ошеломленно бормочет Валерий Петрович.
— Согласен, — поддерживаю врача, — Между прочим, наволочка невкусная, а кусочки нитей будут застревать в зубах. Мне можно начинать её есть или вы что-то придумаете?
— Ладно, — вздыхает доктор, — Лена вам манную кашу со столовой принесет. Там она должна быть.
