Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
И возникло предвкушение, что я там что-то обнаружу. Так и произошло. Когда я тряс книгу над полом, придерживая её за обложку, на ковер спланировала розовая десятка и синяя пятерка.
«Да, не густо», — вздохнул я, с иронией рассматривая, привалившее «богатство». После моей прежней жизни, когда на протяжении последних пятнадцати лет привык тратить деньги, не считая, эта жалкая кучка монеток и трех купюр выглядела дико. Даже мысли начали приходить, что это кошмарный сон, который скоро закончится, я проснусь, открою глаза, и окажусь в своем загородном доме с Витей и Машей.
Затем вздохнул, добавил к кучке, выданную трешку, и спрятал деньги в верхний ящик стола. И вовремя.
В комнату торжественно вплыла матушка с кухонным полотенцем на плече, неся в руках тарелку, на которой возвышался желтый холмик картошки пюре, в середине плескалось, растекаясь ручейками золотистое озеро расплавленного сливочного масла, а сбоку лежали две аппетитные розовые сосиски и парочка свежих ломтиков батона.
Энергично заурчал желудок в предвкушении трапезы, и я понял, насколько сильно проголодался.
Мама аккуратно поставила тарелку на стол, а когда я плюхнулся на стул, выдала мне ложку и вилку.
Я энергично начал уничтожать еду, а родительница ушла заваривать чай. Через несколько минут она пришла с источающей пар чашкой. В ней плавала черная масса заварки, а сам напиток показался мне каким-то подозрительным. Мать окинула довольным взглядом пустую тарелку и поставила передо мною чай. С опасением глянув на мутную коричневую жидкость, вместо прозрачно-янтарной к которой привык уже лет двадцать, осторожно отхлебнул напиток.
«Господи, какая гадость», — подумал, брезгливо морщась. Нет, я ничего против грузинского чая не имею, и помнил, что в СССР его пил регулярно. Но после многолетнего употребления цейлонского чая «Лакшери FFEXSP 500» советские сорта воспринимались, мягко говоря, как то не очень.
— Что, что такое? — всполошилась мама, увидев мою скривившуюся физиономию, — Тебе плохо?
— Мне хорошо, — мрачно ответил я, отодвигая чашку с чаем, — Спасибо, но я пока пить чай не буду.
— Почему?
— Не хочется."
"Матушка молча забрала пустую тарелку с приборами, чашку с чаем и удалилась. А я плюхнулся на кровать. И задумался. Необходимо было определиться с планом на ближайшую жизнь.
«Итак, как можно заработать деньги в позднем СССР? Поехать работать на Север? Торчать там несколько месяцев, получить пару-тройку штук и отморозить себе задницу. Так себе вариант.
