Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
Рядом на обочине стояла машина с резервуаром, от которой змеился брезентовый рукав.
Седой полный мужчина, похожий на медведя, стоял и смотрел на догорающую машину. Сутулившийся человек с постаревшим осунувшимся лицом, перекошенным страдальческой гримасой ничем не напоминал ещё недавно уверенного в себё холеного бизнесмена.
— Александр Николаевич, пойдемте, ваших уже в морг увезли. Вам надо успокоиться, поспать, — осторожно тронул седого за плечо, здоровенный лысый бугай под два метра ростом.
Седой резко развернулся к здоровяку.
— Поспать? — зашипел он. Одинокая слеза медленно выкатилась из уголка глаза и, оставляя прозрачную дорожку, поползла по щеке. Здоровенная лапа схватила амбала за шею.
— Маши с сыном больше нет! — прерывающимся голосом прохрипел седой, — Понимаешь, их больше нет! Нет, черт подери! Витька, ему же восемь всего было. Жить бы и жить…
Телохранитель потупившись, молчал.
Александр Николаевич стиснул зубы, заглушая рыдание.
— Где эти уроды, которые с ними были? Зови их сюда, быстро, — приказал бизнесмен, через минуту, справившись с чувствами.
— Секунду шеф, — кивнул лысый.
Здоровяк развернулся и шустро потопал к серому редж-роверу, стоящему рядом с BMW 7-SERIES, сверкающему полированными угольно-черными боками.
— Быстро из машины. Шеф зовет.
Дверцы джипа распахнулись. На асфальт выбрались два сконфуженных парня. Нехотя, еле передвигая ноги, они приблизились к седому.
— Как это произошло? — глухо спросил Александр Николаевич, повернувшись к залитому пеной обгоревшему остову машины.
— Не знаю шеф, — виновато пробасил телохранитель, — Мария Александровна лексус забрала из СТО, мы выехали и вот.
— Похоже, что-то с машиной неладно было. Она хорошо водит, — добавил второй.
— А вы где были? — бизнесмен злобно посмотрел на охранников.
— Мы за ней ехали, — буркнул широкоплечий Паша, — В свою машину она нам садиться не разрешает.
