Автор
В мире олигархов и их играх стоит прислушаться только к Семену Михайловичу, такому же древнему как сам бизнес. Разумовский — человек с глубокими семейными корнями, и его мнение в сложившейся ситуации всегда на высоте.
— Ника, ты реально думала, что я уйду весь в белом, прихватив пакеты с барахлом и продолжая платить ипотеку? Хм… Пора уже повзрослеть. Собственную дочь из квартиры я не выгоняю, а ты покинь помещение.
— Зачем тебе Света? — меня трясло от злости.
— А вот здесь наши интересы совпадают. Свету я забирать не планирую, но при условии, что ты выполнишь мои условия. Будешь претендовать на имущество или накопления, скандалить и портить мне карьеру, я найду способ доказать, что ребёнку будет лучше с биологическим отцом.
Так вот, чего он боится! Что я попрошу разделить наш вклад? Буду звонить его коллегам и слёзно умолять пробудить в нём остатки совести? Смешно!
— Ника, я знаю, что тебе сейчас очень обидно. Но с точки зрения закона я прав! И не вижу причин, почему должен горбатиться до конца своих дней на квартиру, в которой не буду жить. От алиментов я не отказываюсь, буду помогать чем смогу.
«Чем смогу»? То есть, ""сколько захочу, столько и дам""? Почему я не замечала этот равнодушный взгляд, сухие и отрывистые фразы… Точнее, замечала, но считала, что это профдеформация, подшучивала над ним.
Артём ещё долго говорил, из его обвинительной речи можно было сделать вывод, что я вся такая безответственная, но продуманная, быстренько забеременела и охомутала перспективного мужика. А он благородный, справедливый, но неопытный повёлся, а сейчас живёт и мучится, потому что мы мешаем его самореализации, отнимаем время и финансовые ресурсы.
— …Поэтому давай по-хорошему. Я плачу алименты, ты — ищешь другое жильё. Ты всё равно на машине — можешь из любого района дочку возить в садик.
В моей голове с трудом укладывался тот факт, что меня с дочкой выгоняют из квартиры. А ещё я не могла понять, почему он давно от меня не ушёл, если так «страдал»?
— Артём, надо было давно честно поговорить и признаться.
Если было в этом мире что-то, способное унизить меня еще больше, так это смех. После моих слов он реально расхохотался:
— Ты? Смогла? Семенова, посмотри на себя! Ты же сама ничего не можешь. Жалко тебя было… Я хотел, чтобы Светка подросла, чтоб тебе как-то полегче было. Не бросил тебя с ребенком, тянул до последнего. И еще бы потянул полгода или год, если бы ты тут не развела это все… Нет бы «спасибо» сказала.
