Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Очень хотела. Потому что мне он нравился. Давно нравился. Всегда нравился.
Я оказалась на песке, а Марк продолжал стоять, завораживая густым туманом, льющимся из глаз. Лицо суровое, словно из камня высеченное, но мне совсем не страшно. Впервые не страшно быть голой перед мужчиной.
– Давай, детка, – гипнотическим шепотом приказал он. Даже если бы я хотела отказаться, то не смогла бы. Марк крупной тугой головкой прошелся по моим губам, надавливая, пробивая вход внутрь. И я открылась, облизнула ее и заскользила языком по крупному стволу.
– Сколько ты замужем? – со смешком поинтересовался Марк, медленно скользя ладонью по влажному от слюны члену.
– Три года.
– Три года, а сосать так и не научилась? – Он взял меня за подбородок, придирчиво рассматривая.
Я дернула головой. Если он ставил цель обидеть меня, то получилось.
– Ну-ну, – примирительно усмехнулся. – К этому мы вернемся после.
Марк опустился рядом и уложил меня на песок. Властно провел руками по груди и бесстыдно широко развел мои бедра.
– Хочу посмотреть на тебя, – он раскрыл нижние губы и начал поглаживать меня вдоль промежности, надавливая на самое чувствительное местечко, и не глубоко запускать палец внутрь, собирая смазку.
Я жадно хватала ртом воздух. Я текла. Боже, в первый раз в жизни так текла!
– Попробуй…
Марк размазал по моим губам мои же соки, с хищным прищуром ловя каждое движение языка. Странно и восхитительно порочно.
– Ты быстро учишься, – хрипло выдохнул, когда я сама запустила руку между ног и погладила себя.
Он нетерпеливо навис надо мной и, жестко вздернул запястья, фиксируя наверху, обрушиваясь на меня рельефным телом. Горячий член уперся точно во вход, как ласковый кот потерся головкой, неспешно надавливая.
– Это все мое, мышка-малышка.
У меня искры из глаз посыпались от голода в его взгляде. Марк хочет меня? Действительно хочет мышку Мелену Берроуз? Я потянулась к его губам, желая, чтобы это случилось под аккорды сладких поцелуев, когда услышала заливистое:
– Вав-гав-вав! – затем рычание.
– Это еще кто?! – не менее грозно прорычал Марк, скатываясь с меня.
– Это Никки, – я поднялась, смущенно прикрывая грудь: и от мужчины, и от щенка. – Я купила собаку.
Марк смерил меня тяжелым взглядом, затем поднялся, возвышаясь над тявкавшим псом. Против воли я тихо захихикала – было ощущение, что двое самцов решили помериться самцовостью.
