Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Меня разрывала истерика.
– Тебе нужны деньги, Мелена. Ты ведь не хочешь возвращаться к мужу.
Меня передернуло от одного намека на воссоединение с Биллом. Я отвернулась, продолжая обнимать вмиг озябшие плечи.
– Ты до конца жизни ни в чем не будешь нуждаться. – Марк подошел сзади, обдавая горячим дыханием макушку. Его руки сбросили тонкие бретельки и медленно скользнули к груди, стягивая куцый лиф. Марк прижался ко мне бедрами, упираясь твердым членом в поясницу. Он хочет меня. Да, использует, но и желает в свою постель.
Я повернулась, поднимая на него глаза, встречаясь со стальным туманом. Я нужна Марку, чтобы бить в больные места его врагов. А он мне… Я хочу любви. Его любви. Задача невероятная, но почему бы не рискнуть.
– Хорошо, – протянула ему руку.
Марк покровительственно улыбнулся и пожал в ответ, скрепляя сделку, затем скинул смокинг и принялся за запонки.
– Ты так и не сказал: понравилось ли тебе платье? – Я кончиками пальцев очертила ложбинку между грудей, играя со слезой.
Марк прошелся по мне осязаемым взглядом: коснулся, сжал, смял и лизнул и все это глазами. Он только смотрел, а у меня между ног разлилось влажное тепло. Он наконец сбросил рубашку, маня коснуться гладкого бронзового торса, рельефного, из стали высеченного, закаленного. Щелкнула пряжка ремня – я прихватила губу зубами. Да, мы больше не миндальничали. Марк достал мощный ствол и с явным удовольствием провел по нему ладонью.
– Платье охренительное, – наконец сказал. – Но сиськи лучше. А теперь на колени, мышка-малышка.
Да, мы заключили сделку – я теперь бесстыжая шлюха, заказанная и оплаченная. Плавным движением опустилась, томно подушечками пальцев обвела ореолы сосков и медленно облизнула губы. Марк повторил мое движение только вместо пальцев бархатная головка жесткого члена.
– Ты самая сексуальная принцесса, мышка, – хриплым голосом проговорил, не спеша закрывать мне рот самым древним способом.
– Смотри не влюбись в меня, Марк Нортман!
Он громко, даже как-то по-мальчишески рассмеялся, на миг превращаясь в Марка, кружившего меня в вальсе пять лет назад.
– Когда моя месть свершится, мы распрощаемся без сожалений, Мелена Берроуз. – Он надавил на нижнюю губу и жестко вогнал в меня член, не заботясь более о моем комфорте. Теперь за это он мне платил. А кто платит – тот и музыку заказывает.
