Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Хватит! Двадцать три года мной пользовались, больше это не будет!
– Милый, – я погладила плечо Марка, опускаясь к нему, словно собиралась шепнуть что-то непозволительно пошлое, а сама в карты посмотрела. – О! Какие славные валеты!
Кто-то хмыкнул в кулак, Марк же перевел на меня убийственно ледяной взгляд. Я только захлопала глазами. А что? Я ведь пешка, шлюха, вещь. Мне не положено думать.
Смотреть как они будут вскрываться не стала – пошла к бару, туда, где положено быть комнатным собачкам.
«Белладжио» славился своими откровенными шоу, но здесь своя программа.
Я поднялась, игриво поправила волосы и направилась к сцене. Да я не голая и совсем ни разу не танцовщица, но когда у женщины разбито сердце она должна это как-то отметить.
Я всегда была музыкальна, вот и сейчас плавно извивалась в роскошном платье цвета ночи, неспешно перебирала светлые волосы, повинуясь музыке, звучавшей в моей душе.
Когда открыла глаза сразу заметила Марка, лениво облокотившегося о барную стойку – неужели проиграл? Он смотрел на меня, медленно затягиваясь – сигарета призывно тлела, едва освещая его лицо.
Я медленно пошла к нему, наполняя сексуальной грацией каждый шаг. Чтобы все мужчины в этом зале не могли глаз о меня отвести. Уроки не прошли даром. Да, я особенная, потому что единственная женщина, с помощью которой можно сделать больно главному врагу Марка – моему отцу.
