Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Какая смелая мышка! Да ты их о чем угодно просить можешь! – про себя воскликнул. У них же стволы от одного ее взгляда встали. У меня вот колом, а я два часа с ней кувыркался. Думал, потрахался на пару дней вперед, ага, как же! Стоит тут в безразмерном халате, волосы со сна по-домашнему растрепаны, ноль косметики, но сексуальная до звона в голове: и в нижней, и в верхней. Даже Рейдан изучал ее, рентгеном просто. Я не страдаю припадками ревности, но мышка-малышка – моя. И нехер пялиться на нее!
– У этого хмурого мужчины, – она показала на меня, а глаза ясные озорно блеснули, – сегодня день рождения.
Смешки и звук отодвигаемых стульев были ей ответом. Добилась своего. Мелена лисицей серебристой на меня поглядывала, развязывая пояс. Халат держался из последних сил – я (и не только я, кстати) видел очертания розовых ореол.
– Здесь вообще-то зима, – спокойно отреагировал, придержав желание перекинуть ее через колено и надавать по аппетитной заднице.
Мелена, не сводя с меня небесных глаз, таких невинных, что диву даешься, соблазнительно вскинула руки, собирая волосы на затылке.
– Здесь теплее, – положила руки на бортик и запрокинула голову, прикрывая глаза. Затем вскинула длинную ногу и брызнула в меня водой. – Присоединишься?
Я поднялся с бутылкой «Кристалл» – сам шампанское не люблю, но вроде повод есть – двадцать девять мне уже.
– Не хочу, чтобы ты простудилась, дева морская, – схватил халат и силой надел на нее. Мелена сразу задрожала – я подхватил ее, вжимая в себе хрупкое тело. – И чтобы больше не смела раздеваться при других мужиках, поняла? Ты моя. Твое тело мне принадлежит.
