Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
– А что принадлежит мне? – гордо вскинула голову, сверкая глазами.
Я схватил ее за волосы и прижался к губам, даже зубы лязгнули. Ничего тебе не принадлежит! Все мое! Но я не сказал это вслух, потому что понимал: где-то я сам себя обманывал. Пропустил. Пропустил момент, когда меня втянули в отношения. Мышка-малышка глазками невинными хлопала и сети на меня расставляла. Что же, я еще умею чувствовать, но и управлять чувствами могу. Я владею эмоциями, а не они мной. Хотя сегодня можно немного отпустить контроль, праздник как никак.
Мы целовались, когда я нес ее через основной зал ресторана, не обращая внимания на подзадержавшуюся публику. Портье тоже делал вид, что не замечает обнаженной спины и густого запаха секса.
Я бросил голую мышку на кровать и выдернул рубашку из брюк. Небрежный пучок, который она соорудила, серебром рассыпался, скрывая от меня стоячие сиськи.
– Убери их, – скомандовал, расстегивая ремень. Волосы красивые, не спорю – наматывать на кулак приятно, но меня сейчас не возбуждал минет.
Мелена подчинилась и подползла ко мне, потершись о вздыбленный пах грудью, губами припала к животу, языком обводя мышцы. Сбросив остатки одежды, я провел по тонкой шее головкой, спустился к сиськам, играя с напряженными сосками. Мелене нравилось, когда грудь ласкаю, и мне нравилось. Вкус ее кожи нравился.
– Иди сюда, мышка, – я сел на край и поманил ее к себе, жадно прихватывая шею. Мелена стонала и выгибалась, терлась о ствол и пыталась насадиться.
Я еще раз обвел влагалище, растирая соки на пальцах, и осторожно погладил вторую дырочку, слегка надавливая на тугое колечко.
– Марк, не надо, пожалуйста, – сдавленно прошептала. Я взял ее лицо в ладони: испуганная, загнанная. Ничего, у меня руки длинные – до ее мужа дотянутся.
– Не бойся, мышка, – сказал тихо, нежно целуя уголки губ. – Я покажу, что это бывает приятно."
"Я подхватил ее под ягодицы и уложил на прохладные простыни, нависая сверху. Мелена закрылась от меня: глаза сжала, подрагивающую губу закусила – боится, что ей снова сделают больно.
