Автор
Ведь я должен оставить свою семью и выйти за крепкую девушку-услужницу, чтобы продолжить семейное дело. Но когда он приходит в их дом... Сабина становится не просто женою, а добычей, которую необходимо освоить. Он — не тот, кого она ожидала, но уже поздно менять дороги и пути....
И теперь я спрашиваю себя: а любил он меня когда-нибудь?
* * *— Почему не спишь? — сонным голосом спрашивает соседка.
Ее внук уже сладко сопит, а Нафиску до отбоя еще два раза вырвало и она снова отключилась. Доктор предупредил, она может проспать вот так двое-трое суток. Обещали прокапать на третий день. Мы с соседкой закрыли окна жалюзями, чтобы детям не мешал свет фонарей. В палате темно, а сна ни в одном глазу. Ворочалась, под нос бубнила. Вот теперь лежу на спине с широко раскрытыми глазами. На сегодня все слезы выплаканы.
— Думаю, — вздыхаю тихо.
— Не стоит он того, — фыркает Куляш-апай.
Я рассказала ей о нашем столкновении в приемном отделении и разговоре с мужем. Не знаю почему, но я не могла в тот момент копить это все в себе. Была бы рядом сестра, или подруги Ксюша и Айгерим, я бы призналась им. Знаю, они были бы категоричны, матерились, предложили бы побить его вместе с любовницей. Особенно Ирада. Она вообще без тормозов. Но соседка моя — женщина мудрая, спокойная.
— Ой, лежу и думаю, что твоя ситуация — прямо как в моих любимых фильмах на “России-1”. Дочка все время смеется. Говорит: “Мам, ну что за чушь смотришь”. А там, все, как в жизни: тоже мужья предают, жены страдают, любовницы строят козни.
— Она мне пока ничего не строила. Только спала с моим мужем.
— Это считай уже строила, — усмехается Куляш-апай. — Ой, Сабинка, послушала тебя, и себя вспомнила. Только я постарше была и две дочки у меня тогда в школе учились. И вот приходит ко мне любовница мужа и заявляет: “Мы с вашим мужем уже давно за вашей спиной”.
— Правда? — поворачиваюсь на бок. Кровать неудобная, узкая, скрипучая. Но что поделать.
— Да. Просила, чтобы я от него отстала вместе с детьми. Наглая такая. Думала, дом его и она выгонит, — посмеивается она. — А нет, дом мы построили на участке моих родителей. Они правда уже умерли к тому моменту. Так что не было на нем ничего. Я его выгнала, а ей пожелала объедками не подавиться. А время такое было — конец девяностых.
