Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
Я поднимаюсь со стула, будто во сне, все вокруг шатается, в голове полная путаница. Маленький силуэт приближается ко мне справа, словно мышь, словно крыса. Я пинком отшвыриваю его прочь. Но это не крыса – нет, нет. Это Уилли-младший, который опять лезет ко мне, с плачем зовет мать, бьет меня. Лишь мутно сознавая его присутствие, я опять ударом отбрасываю его, попав в висок. Слишком сильно. Он падает и остается тихо лежать. Не двигается. Сбоку на лице – огромный кровоподтек… Моя жена, мой ребенок погибли от моей руки.
Потом у меня за спиной – голос Гаса. Он стоит в дверном проеме, огромный, тучный, потный, в рабочей одежде, с метелкой в руках. Дворник, прибирался в общежитии вечером. Я чувствую его запах – нашатырь, пот, моющие жидкости. Он услышал шум и пришел проверить. Смотрит на меня долгим тяжелым взглядом, потом на тела. Становится рядом с ними на колени, щупает пульс. «Они мертвы», – говорит мне ровным голосом.
Гас куда-то звонит. Через несколько минут в комнате появляются Стюарт с Эдди, будто персонажи какой-то ужасной пьесы… Все трое переговариваются между собой, поглядывая на меня, неслышно бормоча. Стюарт подходит ко мне первым. Кладет мне руку на плечо. «Мы знаем, что это просто несчастный случай, Уилл, – говорит он. – Мы знаем, что ты не виноват».
Они заворачивают тела в одеяла, велят мне не выходить из комнаты. В самый последний момент решают, что Стюарт должен остаться со мной. Гас с Эдди уносят тела. Стюарт протягивает мне кофе. Я плачу. Плачу так сильно, что в конце концов засыпаю.
