Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
Несмотря на холод, он обильно потел; его очки соскользнули на самый кончик носа. На макушке курчавой головы отсвечивало влажное гало. Я посмотрел на «тридцать восьмой» в руке у Тоула, прикидывая расстояние между ним и точкой, где я лежал. Маккафри заметил это, покачал головой и одними губами произнес слово «нет», оскалив зубы.
– С теми же самыми развратными мотивами на уме доктор Делавэр запросил членство в «джентльменской бригаде». Посетил Ла-Каса. Мы ему всё показали. Мы подвергли его тестированию, и результаты тестов продемонстрировали, что он недостоин включения в наше почетное братство.
Он прекратил начитывать свой дикторский текст и громко, со всхлипом, перевел дух. Мелоди заворочалась во сне.
– Он кипит на медленном огне, – повторил Гас. – Варится в своем собственном соку. Наконец, когда его больной гнев достигает вершины, как-то вечером он вламывается в Ла-Каса и рыщет по территории, пока не находит жертву.
"Мы смотрим на кровавую сцену перед нами с ужасом и отвращением. Делавэр, личина которого сброшена, набрасывается на нас с пистолетом в руке. Мы героически боремся с ним, валим на землю, и в процессе убийца получает смертельное ранение. Хорошие парни побеждают, и в Долине вновь воцаряются мир и покой.
– Аминь, – сказал я.
Он не обратил на меня внимания.
– Неплохо, а, Уилл?
– Гас, это не прокатит. – Тоул опять выступил между нами.
– Тихо. Все прокатит. Прошлое – лучший предсказатель будущего. Раньше нам все удавалось, удастся и теперь.
– Гас…
– Молчать! Я тебя ни о чем не спрашиваю, я тебе приказываю. Раздевай ее!
Я приподнялся на локтях и заговорил сквозь пронизанные болью, опухшие челюсти, сам не без труда вникая в смысл слов, вылетающих у меня изо рта.
– А как насчет другого сценария? Этот называется «Большой обман».
