Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
Вдобавок по детишкам он не спец. А вот ты – да.
– Но я совершенно не спец по убийствам.
– Забудь ты про убийство! Это моя проблема. Просто поговори с девчонкой, которой всего лишь семь лет от роду.
Я по-прежнему колебался. Майло примирительно выставил вперед ладони – совершенно белые, словно он долго оттирал их пемзой.
– Эй, я не имел в виду совсем уж бесплатно! Я готов проставиться. Знаю одно неплохое итальянское местечко, ньокки там – пальчики оближешь. И совсем неподалеку от…
– От этой бойни, как ты изволил выразиться? – Я скривился.
– И чем же тебя тогда можно соблазнить? У тебя ведь и так все уже есть – и дом в горах, и классная тачка, и шмотки от «Ральф Лорен»… Даже кроссовки и те «Ральф Лорен»! Господи, в тридцать три года уже типа как на пенсии, и с рожи загар не сходит… Да меня только от одного перечисления всего этого зло берет!
– Да, но счастлив ли я?
– Думаю, что да.
– И ты абсолютно прав. – Я подумал про жуткие фотографии.
– Знаешь, – заметил Майло, – я готов поспорить, что за всей этой твоей деланой зрелостью и умудренностью скрывается обычный молодой оболтус, готовый на стену полезть со скуки.
– Чепуха.
– Нисколько не чепуха. Сколько времени уже прошло – шесть месяцев?
– Пять с половиной.
– Хорошо, пять с половиной. Когда мы с тобой познакомились – поправь меня, если я ошибаюсь, – ты был полон жизни, энергии через край, на все свое суждение.
Я расхохотался.
– И ты делаешь мне это предложение – влезть с головой во все это мясо с кишками – исключительно в качестве трудотерапии?
– Алекс, да ты отсидишь себе всю жопу, пытаясь по Фрейду достичь нирваны через инерцию, но у тебя все равно ничего не выйдет! Помнишь, как там у Вуди Аллена: излишняя зрелость – это нехорошо, можно перезреть и испортиться?[4]
Я хлопнул себя по голой груди.
– Пока никаких признаков порчи не вижу.
– А они изнутри сидят, потом проявятся – вылезут, когда ты меньше всего ожидаешь.
– Спасибо вам, доктор Стёрджис.
