Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
– Я как только прочитал об этом, так просто сразу же понял, что вы за мной придете! – Жалкие усики трепетали, словно камыш в бурю.
– Почему это, Рой?
– Из-за того, что он про меня говорил! Он сказал моей матери, что я психопат. Сказал ей, чтобы не доверяла мне! Я, наверное, в каком-то списке чокнутых, да?
– Можете указать свое местонахождение в ночь, когда его убили?
– Да. Я про это первым делом подумал, когда обо всем прочитал, – что ко мне придут и зададут этот самый вопрос. Я постарался вспомнить. Даже записал.
Лонгстрет мог продолжать таким образом еще пару дней, но Майло бесцеремонно его перебил:
– В церкви? Вы верующий, Рой?
Тот издал смешок, придушенный паникой.
– Нет, нет! Я туда не молиться хожу. В группу несемейных Вест-Сайда при пресвитерианской церкви Бель-Эйр – это то самое место, куда Рональд Рейган захаживал.
– В группу холостяков?
– Да нет же, нет! В церковь.
– Ладно, Рой. Вы находились в той вест-сайдской группе от которого часа до которого?
– От девяти вечера до половины второго – я оставался до самого конца. Помог прибраться. Могу рассказать, что там подавали, – гуакамоле и начос, и еще был кувшин вина «Галло», и густой креветочный соус, и…
– И естественно, вас там видели множество людей.
– Конечно, – сказал он, но тут же остановился. – Я… я вообще-то мало с кем общался. Помог с тем-сем, постоял за баром… Видел множество людей, но не знаю… не знаю, припомнит ли меня кто-нибудь.
– Это может быть проблемой, Рой.
– Вот разве что… нет… да… миссис Хизерингтон… Она уже пожилая. Она там в церкви на общественных началах. Помогает. Убирается тоже. Подает еду. Мы с ней тогда очень долго проговорили – могу даже пересказать о чем. Это про коллекции – она собирает Нормана Рокуэлла, а я – Икара…
– Икара?
– Ну, знаете, такие картины в стиле ар-деко. Офорты."
"Работы Луи Икара[37] в наши дни уходят за очень высокую цену.
– Мать подарила мне одну на шестнадцатилетие, и они… – Лонгстрет поискал подходящее слово, – пленили меня. Она дарила мне их на каждый день рождения, а несколько штук я купил сам. Знаете, доктор Хэндлер тоже их собирал. Это… – Тут он окончательно умолк.
– Да ну? И он вам показывал свою коллекцию?
Лонгстрет энергично помотал головой:
– Нет.
