Автор
В новой книге Бориса Акунина "Он уходя спросил", ты впервые встретишься с главным героем и его знакомым персонажем, который внезапно исчезает. Вспомните каждый маленький момент из прошлого героя, каждое слово их разговора - они все вместе помогут вам раскрыть загадку, которая мучила тебя столько лет. Ваше внимание будет отвлечено от досужих мыслей к поразительной ясности воспоминаний героев....
Я сунул ей в лицо ствол пистолета.
– Тихо стоять!"
"Толкнул в прихожую, пропуская Мари. Она быстро прошла в гостиную, а оттуда сразу в детскую.
Я перевел дух. Теперь девочка была под надежной защитой.
– Ну-ка, шагом марш!
Втащил преступницу за руку из темной прихожей в освещенное помещение. Оттолкнул к стене.
Петрова не упиралась. Кажется, она была в оцепенении.
Я направил оружие на мужчину. Под воздействием наркотического дурмана сила иногда удесятеряется, и даже такой дохляк может быть опасен.
– Сесть! – рыкнул я.
Он плюхнулся в кресло с шприцем в руке, таращась на меня с некоторым сомнением, словно не понимал, настоящий я или привиделся.
Отводить от женщины взгляд однако не следовало.
Я услышал шорох, повернулся.
На меня с исказившимся лицом, растопырив руки, шла Петрова.
– Стой! – крикнул я, но она задержалась у стола всего на мгновение – схватила хлебный нож.
Пугать ребенка не хотелось, но что поделаешь? Я выстрелил в потолок, чтобы привести фурию в чувство.
Посыпалась штукатурка, из детской донесся писк.
Человек я физически крепкий, массивного сложения, но противница не уступала мне силой.
Совсем близко перед собой я видел бешеные глаза и оскаленные зубы. Если б я не дернул головой, они вгрызлись бы в мой нос.
Пытаясь высвободить руку с пистолетом, я непроизвольно нажал на спуск. Снова грянул выстрел, сверху опять посыпалась крошка.
Вывернув голову, чертова баба вцепилась мне зубами в горло. Было ужасно больно. Уже ни о чем не думая, я высвободил наконец правую руку, ткнул «браунингом» в мягкое, сжал палец.
На сей раз выстрел был едва слышен. Петрова замычала и расцепила зубы. Я оттолкнул ее со всей силы, и она шмякнулась на пол. Сбоку на кофте у нее была дырка, быстро темнеющая от влаги. Но прыщавое лицо дергалось не от боли, а от ярости.
Всхрапывая по-звериному, ужасная женщина стала подниматься.
Я шарахнулся от нее и пятился до тех пор, пока не уперся в стену.
– Стой… Убью… – проговорил я, но получилось не грозно, а жалобно.
С ревом она ринулась на меня. Нож обронила, бежала с голыми руками. Это было очень страшно, я весь словно обмяк.
Сам не знаю, почему я не выстрелил. Может быть, потому что она неотрывно смотрела мне прямо в глаза.
Без особенного труда Петрова вырвала пистолет и швырнула его через плечо, словно застрелить меня ей казалось недостаточным.
