Автор
Стас чувствует себя чужим даже перед зеркалом. После разрыва с любимой женщиной прошло полгода, но он все еще не встречает девушки рядом. Странная одержимость захватила его, и он боится подглядывать в зеркала из страха узнать себя.
Поверь, я очень хотела, но…Не могла.
– Да почему же, черт возьми?! – все же не выдерживаю и взрываюсь. – Что такого должно произойти, что ты сама собственноручно лишила ребенка отца?
Кира поднимает на меня глаза, полные боли и отчаяния и произносит едва слышно:
– Меня заставили. Шантажировали. Он…он лишил мою маму лечения…Я не могла по-другому, понимаешь? Не могла…Прости…
Сдерживаюсь из последних сил. Это кто же такой мудак, что посмел поступить так низко, что спекулировал здоровьем тяжело больной женщины?!
– Кто он? – спрашиваю как можно спокойнее.
И тут Кира произносит то, отчего у меня земля уходит из-под ног.
– Твой отец.
Глава 35
Кира
Стас ошеломленно смотрит на меня. Да, он знает, что из себя представляет его отец как человек. Знает, на что способен. Но он и подумать не мог, что Аверин-старший сломает три жизни. Просто потому, что ему так хочется.
– Но зачем ему это нужно? – Стас спрашивает спокойно, я бы даже сказала, равнодушно.
– Его компания. Он хотел, чтобы ты возглавил ее. У него были свои планы на твое будущее. Твой отец растил тебя для себя.
Я рассказываю историю без утайки второй раз в жизни. И чувствую, как боль, разочарование и обида покидают меня. И мне становится легче дышать.
Мне плевать, поверит ли мне Стас. Мне нужно просто разделить груз этой истории с кем-то. Потому что больше нести этот крест в одиночку я не могу.
Но, судя по реакции Стаса, я понимаю – он на моей стороне.
– Млять! – он бьет со всей силы кулаком по столу так, что я вздрагиваю. Поднимаю на него испуганный взгляд и натыкаюсь на глаза, полные ярости вперемешку с болью.
– Почему?.. Почему, Кира, ты не рассказала мне это все тогда сразу же? Ведь сейчас все могло бы быть по-другому.
Я прикрываю веки, тяжело вздохнув. Остался самый сложный шаг. Ведь я не знаю, поймет ли меня Стас.
– Твой отец шантажировал меня. Он…лишил мою маму лечения.
За столом воцаряется тишина, которая тяжелее гробовой доски. Она давит, лишая кислорода.
Я боюсь поднять глаза на Стаса. Нет, я не боюсь его гнева. Уже нет. Я боюсь увидеть там…осуждение и разочарование. Ведь я только что призналась, что между ним и мамой выбрала ее.
