Автор
Алина теряла дар от беспокойства. Когда вдруг почувствовала себя настолько замешанной в загадочном делании, что даже туфли потеряла среди махин прикроватной тумбочки. Внезапно ей предстояло объясниться с мужским сердцем, которое явилось её желанием — и всё это на фоне неясного подземелья, где она впервые столкнулась с тем, что могло быть настоящим призраком....
Ровно то же самое она сейчас делала с моей душой. — Такому человеку как Игорь не составляет большого труда очаровать юную девушку. Он опытен, красив, богат, влиятелен. В нём есть весь набор, который позволяет ему заполучить любую девушку в своё пользование. Временное пользование. Потому что такие как он быстро насыщаются. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты даже не представляешь, сколько твоих ровесниц падали к нему в ноги, умоляя его вернуться, клялись в любви и прочем. Я не хотела, чтобы в один из дней ты стала одной из них и повторила мою судьбу.
— Хорошо, — всплеснула я руками и прижала кончики пальцев к вискам. Логическая нить оборвалась еще минуту назад. — Если ты видела, что он делает со всеми теми девчонками, то почему тогда сама в него влюбилась?
— Дура, потому что, — дёрнула она плечами. — Сердцу не прикажешь. Да и не выветришь из башки женскую веру в то, что она может любое чудовища превратить в принца, тем более, когда дело касается таких как Игорь…
— Подожди! — остановила её речь и прикрыла на мгновение глаза, глубоко вдохнув.
— Умер, когда тебе было шестнадцать, — еще больше ссутулившись, ответила мама.
— Господи! — подскочила я, прикрыв рот ладонью. — Мам, ты ужасный человек! Зачем столько лет скрывать от меня правду? Все эти люди — мои родственники! Я думала, что нас только двое, а оказывается… У меня слов нет, мам!
Мелкими шагами мерила площадку у крыльца.
— Я хотела тебя уберечь от всего этого, — бубнила мама под нос.
— Уберечь тем, что скрывала столько лет правду?… — спросила я и тут же осеклась, поняв, что в этот раз бумеранг по темечку ёбнул мне.
Поверх слёз захотелось рассмеяться. Яблочко от яблони, блин…
— И сколько еще ты бы скрывала от меня всю правду? — она молчала, повесив голову.
— Не знаю, — качнула она головой, громко всхлипнув. — Я не знаю, доченька. Прости меня. За всё прости.
В этот раз мне не хотелось её жалеть. Даже касаться её не хотелось. Я смотрела на её макушку, подергивающиеся плечи и видела, как между нами вырастала ледяная стена.
Дверь морга открылась. Из здания вышел Никита, закуривая на ходу сигарету.
