Автор
Подобранная мне одежда вызывает недовольство — я не уверена, что она подчеркнет мою новую жизнь так, как мне хотелось бы. Моя цель — стать частью этой веселой компании, но сейчас я чувствую себя чужим в собственной жизни. Сумка остается с незапланированным феном — острый артефакт в моем стремлении к реформированию....
— Потому что не желала делить свою дочь с тем, кто может вонзить нож в спину! С тем, кто может предать! Врать в лицо! С тем, кому я никогда больше не смогу доверить ни свою жизнь, ни жизнь дочери! — прокричала я и тише добавила: — Ты радоваться должен, что я не стала мешать вашему с Машей счастью! Не полезла в вашу семью, чтобы ты не метался между двумя детьми! Не ставила тебя перед выб…
— Каким детьми? — заорал Романов. — Бредишь что ли, Алис?
— Ну как же? — нервно посмеялась я. — Маша же родила тебе ребенка, так?
— Нет! — крикнул он и свел брови к переносице.
— С тренером? — нахмурилась я и фыркнула. — А о чем мне с ней разговаривать?
— Понятно… — задумчиво сказал Артем, покусал изнутри щеку и резко поднял на меня взгляд. — Ну тогда слушай…
И он начал нести полный бред: про сговор Маши и Зверева, про какой-то нарочно подстроенный разговор в раздевалке о шубе, кольцах и ужине, про то, что Маша специально поцеловала его при мне, и про то, что она прикинулась беременной, чтобы выскочить за него замуж и быть в доле его недвижимости.
— Романов, ну, ей богу, детский сад, ясельная группа! — заключила я, ошарашенно мотая головой.
— Можешь не верить. Спроси у нее сама. Я бы и сам никогда не узнал об этом, если б у твоей тренерши не проклюнулась совесть, когда она увидела тебя с животом.
И тут я вспомнила, как встретила Юлю в магазине, а потом она позвонила мне в тот же день.
— У меня с этой курицей не было никаких отношений. Переспал с ней один раз в свой день рождения, когда накидался у Зверева, понимаешь?
— Допустим, отношений не было, — я скрестила руки на груди. — Но ключевое слово здесь «переспал», Артем! Ты, человек, который прекрасно знал, как я отношусь к изменам…
— Да неужели? — вскинул брови он, оборвав меня на полуслове и, опустив уголки губ, покачал головой.
— Какие еще два года? — спросила я, внезапно охрипнув.
— А-а-а, у тебя есть другая версия? Интересно послушать! — Он повернулся ко мне левым ухом и приложил к нему ладонь.
— Клоун ты, Романов, — горько усмехнулась я. — Все четыре года я оставалась верной и любящей женой.
