Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
Попадешь с дуру в мою «большую и чистую», я в болевом шоке все тачки на дороге соберу!
— Пошляк…
— Но ты меня прощаешь, м?
Аккуратно сжимаю ее бедро. Тут же выхватываю по обнаглевшим лапам.
— Смотри на дорогу, некрасивый мальчик!
— Начинается! — фыркаю я.
Но как не пытается быть строгой, губы все равно чуть заметно улыбаются.
— Я все вижу Албанцева, покажи зубки.
Агрессивно щелкает на меня зубами. Смеясь, сворачиваю на нашу улицу.
— Приехали.
Но из машины выходить не тороплюсь. Мне адски хочется увидеть ее глаза.
— Ты зеленоглазая?
— Да. А ты?
— Сероглазый.
Наши телефоны периодически звонят, мы поставили их на беззвучку.
Я заглядываю в телефон Яны.
— Мышка, написано «папа».
— Ладно, дай мне.
Вкладываю в руки. Пальчики слепо скользят по экрану.
— Слушаю.
Вижу, как ее губы сжимаются в линию. Слов не разобрать, но тирада звучит внушительная.
— Пап. Извини, что ответила не сразу. Я в школе. Я гуляю с друзьями, окей? Не надо вот это все.
Опять выслушивает в трубке.
— Значит, у тебя глючит твоя программа. Вот, я ответила, я в порядке. Я в безопасности. Мне не тринадцать лет. Немного свободного пространства, окей? Перед сном позвоню.
Скидывает вызов.
— Потерял?
— Аха.
Экран на ее телефоне снова мерцает.
— Он опять звонит.
Скидывает вызов, убирает телефон в карман.
— Посидишь пять минут?
— Макс, — кусает губы. — Мне нужно в туалет, в общем.
— Мм… Ну, окей.
— Черт. Неудобно как!
— Пф! — вытягиваю ее из машины."
"Прихватываю из машины коробку со слайм-конструктором. Родоки отказываются на отрез покупать Маруське эти разноцветные «сопли», боясь, что она испортит новую итальянскую мебель в своей детской. А она так выпрашивала… Почистят свою мебель, короче!
Открываю дверь магнитным ключом. С другой стороны дома шумно, много света от прожекторов, слышны громкие задорные голоса аниматоров.
Открываю дверь в сауну.
— Сюда. Не шуми, — шепчу ей на ушко.
Нас вряд ли кто-то услышит. Но мне просто кайфово, как она сжимается, когда я касаюсь ее чувствительного тонкого ушка губами. Это так остро… Почти как настоящие ласки. И по себе знаю, что ощущения ничуть не уступают более откровенным прикосновениям.
— Пахнет… Деревом.
— Это сауна.
Включаю ей свет в ванной комнате.
— Разберешься? Слева раковина, прямо — трон!
— Шагалов, ты идиот! — хихикает она. — Кыш!
Выталкивает меня за дверь и закрывает ее.
