Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
Слышу, как опять говорит по телефону.
Через черный вход захожу в дом.
— Максим? — удивленно смотрит на меня наш повар, колдующий над огромным тортом.
— Тсс! — прижимаю палец к губам.
Бегом поднимаюсь на второй этаж, оставляю на подушке у сестры коробку. Рисую на ней смайлик и пишу свое имя. Выглядываю в окно. Мама уговаривает ревущую Машу идти спать.
Иди, иди, дуреха! Тут полночи можно возиться со слаймами, пока они там догуливают твой день рождения.
Сбегаю вниз. Улыбаясь, ворую у повара из-под носа розетку с десертом.
Возвращаюсь к моей мышке.
— Макс?.. — растерянно протягивает руку вперед Яна, стоя возле двери в ванную.
— Я здесь, мой черный плащ, — сгребаю ее в объятия сзади.
— Дурак! Напугал!
— Ччч… Я тебе вкусняшек принес. В клуб поедем? Хочу с тобой потанцевать.
— В клуб? Никогда не была в клубе. Разве нас пустят?
— Это мои заботы.
— А как же школа? Я же не могу приехать ночью.
— Забей! Потусуемся часов до четырех, потом разложим сиденья, поспим в тачке до семи и вернемся как ни в чем не бывало с утра.
Вообще там и чилауты есть. Можно снять…
— Приключение, помнишь? — уговариваю ее я. — Мы всегда с друзьями делаем так!
На самом деле, читай: пару раз прокатывало.
— Ты чего загрустила? Не хочешь?
— Хочу… — неуверенно.
— Тогда — едем!
Да! Мне очень хочется ее развлечь. И совершенно не хочется отпускать.
Цветные и неоновые лучи «режут» толпу. Басы бьют в грудную клетку, как в барабан. Это пьянит!
Но на танцполе для моей Мышки слишком громко.
Я же рядом, расслабься!
Пробую увлечь в пульсацию толпы, но стоит только на мгновение оторваться, как она замирает.
Пытаясь почувствовать, как чувствует она, закрываю глаза, прижимаясь к ней. И первый же толчок в плечо, полностью выбивает, заставляя распахнуть глаза и сориентироваться. А она не может распахнуть.
Тесно.
Ладно, не все сразу. Касаюсь губами к ее ушка.
— Пойдем в чилаут-зону?
Кивает.
Как только мы выходим из зоны громкого музла, с облегчением выдыхает.
— Громкая музыка не мое, наверное. Извини.
— Не понравилось?
— Когда нет зрения, слух дает тебе возможность частично ориентироваться в пространстве. Меня немного напугала потеря последней ориентации.
— Да, я понял. Не парься. Мы и наверху неплохо потусуемся.
