Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
И садится сзади на лавочку, обнимая ее за талию и прижимаясь лицом к спине. Яна замирает, роняя из рук плеер на мягкое покрытие площадки. И я застываю в нескольких метрах, сбиваясь с шага.
— Макс? — читаю по Яниным губам.
Все обрывается у меня внутри! Потом она трогает Асины руки.
— Ася?!
— Нет, — качает головой Ася. — Это не я.
— А кто? — растерянно.
— Ты знаешь…
Губы Яны обиженно подрагивают. Я вижу, как она сжимает замок из Асиных рук своими. И на пальце ее мое колечко. Ася гладит ее пальцы своими.
А это идея, да!.. Аська гений!
Глава 18. «Ты далеко, но…»
ЯНА"
"Можно ли всю ночь не сомкнуть глаз, когда элементарно не имеешь возможности их разомкнуть? Оказывается — запросто. Искрутилась, вырубившись только вод утро. Потому что завтра мне снимают повязки. Это раз. И… выбившие меня обнимашки от Аси — это два. «Ты знаешь кто…» Тогда — только Добби.
Папа поднимается в шесть. И ровно в шесть я пишу ему гневное сумбурное голосовое, закрывшись в ванной комнате.
— Это первый раз, отец, когда я пожалела, что не уехала с мамой! — заканчиваю я. — Но ты своего добился. Максим со мной не общается. И мне опять одиноко. Счастлив?
Через минуту приходит голосовое.
— Некоторые решения дети могут оценить только тогда, когда у них самих появятся дети. Я подъеду сегодня, увезти тебя в клинику.
Тоже пишу голосовое.
— Я не хочу видеть тебя, если мои глаза будут видеть. И слышать тебя тоже не хочу. Меня свозят Миша или Марат.
— Печально слышать, дочь.
Приняв душ, на ощупь меняю накладки, протерев веки антисептиком. Господи… Хоть бы последний раз! Едва сдерживаю себя, чтобы не разлепить глаза. Но страх, что все испорчу заставляет меня воздержаться от этого. Пока просыпаются мои соседки, выпиваю лекарства. Последняя таблетка из бутылька. Руки трясутся.
Накинув плащ ухожу пораньше. Прогуляюсь. Медленно иду по дорожке в столовую. В холодном воздухе весит сырость.
— Доброе утро, Мышка! — застываю.
Меня на секунду сжимают за плечи. Как делал пару раз Макс. Но голос не его.
