Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
Он куча проблем, да ну, он нравится йе-eй…»(Минаева, TRITIA «Хорошие девочки»)— Мхм! — по-деловому мычит Ася, щелкая ноготками по экрану телефона. — Я тебя поняла.
Я знаю, что она ему передаст.
— Пойдем…
— Ты иди. А я сегодня на уроки не пойду. Мне надо уехать.
Мы прощаемся. На КПП, Миша помогает мне сесть в машину. Меня улыбает как полоумную. Ничего не могу с этим поделать.
— У тебя все хорошо? — подозрительно.
— Похоже, что плохо?
— Да нет. Это и настораживает!
В голове играет песня от Макса. Я сортирую бабочек в своем животе — на романтических, слишком горячих, щекочущих и другие их неожиданные виды.
Машина останавливается.
— Папа здесь?
— Естественно."
"Вдох поглубже! Настраиваю себя на спокойное принятие любого результата. Чтобы без истерик хотя бы… Но когда сажусь в кресло и чувствую, как мне снимают накладки, нервы не выдерживают. Мне становится нехорошо, обмахиваю себя руками.
— Яна?
— Сейчас… — дышу глубже.
— Дочь?
Раскрываю ладонь в его сторону, тормозя, на подходе.
— Снимайте, — выдыхаю я.
— Сейчас будет темно, ты ничего не увидишь в любом случае. И еще достаточно долго тебе нельзя будет смотреть на свет. И находиться в освещенном помещении. Выходить днем на улицу. Поняла?
— Да, — дрожит мой голос.
Мои глаза протирают теплым, удаляя медицинский клей с век. Слышу щелчок.
— Открывай глаза.
— «Ты далеко, но как за моим окном… И я рад тебе, хоть и вижу мельком…», — напеваю, чтобы успокоиться и медленно открываю глаза.
Глава 19. «Конец света»
МАКСРаспахивая бесцеремонно дверь, Маруська вламывается ко мне. По-деловому дефилирует туда обратно, требовательно глядя мне в глаза.
Волосы заплетены в десятки мелких разноцветных косичек, имитирующих обрезанную длину заплетенными ниже лопаток нитками.
— Класс! — поднимаю большой палец вверх.
Запрыгивает ко мне на кровать. Под мышкой азбука. Учит алфавит. Но одной скучно, и она пристраивается мне под бок, чтобы я подсказывал.
— Я понравлюсь мальчикам?
— Э! — дергаю за косу. — Какие мальчики? Буквы, учи, давай!
— У нас есть мальчик, его зовут тоже Максим. Мы будем дружить! И целоваться!
Разбирает неконтролируемое раздражение. Что за новости?!
— Фууу… — морщусь, глядя ей в глаза. — Гадость какая! Это кто тебя надоумил?
— Девочки говорят, когда дружат — целуются.
— Дуры твои девочки и все врут! А ты веришь.
— Не целуются? — с подозрением.
