Автор
Слушая рассказ Лиды о том, как она узнала о ребенке своего мужа, Милена не верит своим ушам. Но когда женщина объясняет, что это не благотворительность, а спасение от гибельного диагноза, Милена начинает понимать страшную правду: ее семья готовится к разрушительному с变革. Она никогда не думала, что когда-то такое случится с ней, но теперь все кажется слишком реальным и невероятным одновременно....
Я самоустранюсь из жизни Милены, твоей жизни и ваших мальчиков. Ты – получишь покой. Я – шанс на спасение ребёнка.
Схватив порцию кислорода, который втянула в себя через крепко стиснутые зубы, Лида добавила:
– Пожалуйста, Арс… Я обещаю, что меня больше в ваших судьбах не будет. Но сейчас помоги спасти нашу дочь. Нам нужен донор, понимаешь?
Курилов стоял, переваривая сказанное, и не понимал – шутит Лида, или нет. Она действительно просила пойти и лечь с ней в койку, а потом дождаться рождения ребёнка, чтобы он стал донором для Ники? Или ему послышалось?"
"– Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? – выдохнул Арс и, отойдя к окну, стал смотреть на редких прохожих.
Как так вышло, что они жили себе спокойной жизнью, в то время как сам Арсений был доведён до грани? Вот ведь идёт женщина за руку с ребёнком – они сейчас отправятся, скажем в кино. Или в магазин, где просто купят еды и пойдут домой смотреть телевизор. Уютная, спокойная, без особых происшествий, эта жизнь сейчас казалась Курилову едва ли не божьей благодатью.
– Я всё понимаю. Я всё продумала, Арс, – быстро и сбивчиво заговорила Лида, подойдя и встав рядом. – Этого ребёнка необязательно донашивать до срока. В семь месяцев, например, он будет уже жизнеспособным. А то и в пять…
– Заткнись!
Арсений выкрикнул это слово и отшатнулся от Лиды. Смотрел на неё в ужасе, хотя единственное, чего ему хотелось, – применить к ней физическую силу. Схватить, встряхнуть, выписать оплеуху – что угодно.
– Если ты против, я буду его вынашивать весь срок! – тут же ответила Лида и попыталась схватить Курилова за руку. – Возможно, Ника дотянет. У неё сейчас только и разговоров, что о том, как она хочет выздороветь. А желание – это уже полдела.
– Лида, всё. Перестань! Никаких других детей мы делать не станем. И ты перестанешь вытворять то, что делала. Я запрещаю тебе появляться рядом с Миленой и нашими с ней детьми. Запрещаю, слышишь? В противном случае, мне придётся пойти на крайние меры, чего я делать не хочу.
Взгляд Лиды стал ледяным. Она прищурилась и прошипела:
– Крайние меры, Курилов? Ну-ка, расскажи, в чём они могут состоять, когда господь уже меня ими обеспечил? А? Станешь угрожать мне? Так я в своём праве, Арс. И если ты биться за нашу дочь не хочешь – то сам виноват.
За мгновение ока Лида превратилась в фурию. Казалось, дай ей в руки оружие – она будет готова применить его без разбора.
– Это мои условия.
