Автор
Слушая рассказ Лиды о том, как она узнала о ребенке своего мужа, Милена не верит своим ушам. Но когда женщина объясняет, что это не благотворительность, а спасение от гибельного диагноза, Милена начинает понимать страшную правду: ее семья готовится к разрушительному с变革. Она никогда не думала, что когда-то такое случится с ней, но теперь все кажется слишком реальным и невероятным одновременно....
Ребёнок от тебя, причём рождённый как можно скорее, так что ЭКО отпадает, и я отстану и от Милы, и от твоих детей. А если нет – за себя не ручаюсь. И можешь идти хоть в десять полиций сразу.
Сказав это, она ушла. А Курилов, тряхнув головой, будто это могло сделать так, чтобы сказанное Лидой просто вылетело из мыслей, быстро пересёк коридор и поехал к женщине, которую и должен был защищать в первую очередь.
К Милене.
* * *Бросая в сумки вещи, я прокручивала в голове разговор с полицейским. Он отнёсся к нам с Арсом со всем вниманием, но, как выяснилось, никакого состава преступления в действиях Лиды не усмотрел.
« – Комментарии к блогу? В них были угрозы?
– Нет… в них была правда.
– Вы закрыли их?
– Да.
– А что с общением с детьми? Она что-то им сделала?
– Нет. Она просто подошла и рассказала то, что знать они были не должны».
Пожалуй, так глупо я не чувствовала себя никогда, хотя и видела, что мне стараются помочь. Задают всё новые и новые вопросы, пытаются вызнать, есть ли то, за что можно зацепиться.
Это был второй наш визит в полицию, где я вновь и вновь рассказывала одно и то же, ощущала себя полнейшей дурой, у которой нет иного выхода, как бежать.
« – Я понимаю вас, Милена. Но и вы поймите меня. Вы – довольно известный человек. Сфотографировать вас на том вечере мог кто угодно. Это ведь не запрещено законом.
– Но это фото было сразу же отправлено моему мужу!
– И что?
– А как же неприкосновенность частной жизни?
– Увы, у нас это не работает. Иначе можно было бы посадить каждого, кто увидел вас и решил запечатлеть на память».
Сев рядом с сумкой, в которой в беспорядке валялись вещи, я растёрла лицо руками и досчитала до пяти. Мальчишки восприняли наш отъезд с воодушевлением, тем более, что любимый дедушка ехал с нами. А я металась между желанием остаться, чтобы показать, что я сильная и меня нельзя сломить. И потребностью защитить сыновей.
– Мам, а папа с нами точно не сможет поехать? – забежав ко мне с охапкой футболок, которые собирал для поездки, спросил Ярик.
Я помотала головой. Пока говорить мальчикам, что теперь Арс не будет жить с нами ни при каких условиях, не стала. Но понимала, что этот разговор впереди.
– Нет, Ясь, не сможет.
Он поджал губы и вдруг, разом поникнув, подошёл ко мне. Сгрузил вещи рядом с сумками, устроился возле меня. Показалось, что сын за последнее время стал взрослее сразу на несколько лет. И за украденное у него счастливое время я ненавидела Лиду особенно сильно.
