— В голосе Эльфриды зазвучали мрачные нотки. — Теперь придется им, видно, жить в богадельне.
Ничего хуже этого Эльфрида Марш не могла себе представить. Потерять ребенка или узнать, что у тебя неизлечимый рак, в сравнении с богадельней казалось пустяком. Можно быть бедным, можно всю жизнь перебиваться от получки до получки. Но последней ступенью падения, хуже нищеты, была богадельня. Эльфрида знала, что Черил Таррент, очевидно, ожидает эта участь.
— Вымоешь окна, вынесешь помойное ведро — можешь пойти погулять немного, если хочешь. Отец сегодня вечером пойдет в клуб, в кегли играть, так что ужин готовить ему не надо. Но смотри возвращайся засветло. Сама знаешь почему.
— Хорошо, мама.
— Господи, как ты быстро растешь, — заметила Эльфрида. Она на мгновение задержала взгляд на выступающих под свитером грудях дочери. Любящий, но в то же время безжалостный взгляд. — Не знаю, что буду делать, когда ты выйдешь замуж и переедешь в другой дом.
— Я буду жить с вами целую вечность, — с улыбкой ответила Беверли.
Мать порывисто привлекла ее к себе и поцеловала в уголки рта теплыми сухими губами.
— Брось, не загадывай. Я-то знаю, — сказала она. — Как я люблю тебя, Беверли!
— Я тоже тебя люблю, мама.
— Помоешь окна и смотри, чтобы не было разводов, — наказала мать, взяла свою сумочку и направилась к двери. — Если останутся разводы, отец с тебя шкуру спустит.
— Я постараюсь.
Когда мать уже открыла дверь, собираясь выйти из квартиры, Бев спросила у нее небрежно, во всяком случае, она очень надеялась, что это прозвучало именно так:
— Мама, ты в ванной ничего не видела странного?
Эльфрида оглянулась на нее и нахмурилась.
— Странного?
— Да, вчера вечером я видела паука. Он выполз из отверстия в раковине. Разве папа тебе ничего не сказал?
— Ты что, вчера вечером рассердила отца, Беви?
— Нет. Скажешь тоже. Я рассказала ему, что из раковины выполз паук и напугал меня, а папа говорил, что когда-то в школе они находили в унитазах дохлых крыс. Он тебе про паука ничего не говорил?
— Нет.
— А, ну ладно. Неважно. Я просто подумала: может, ты видела.
— Не видела я никакого паука. Эх, хорошо бы достать где-нибудь денег, купить бы немного линолеума, покрыть пол в ванной. — Эльфрида посмотрела на небо: оно было синим, безоблачным. — Говорят, если убьешь паука — к дождю. Ты, надеюсь, его не убила?
— Нет, не волнуйся, — ответила Беверли.
Мать снова смерила ее взглядом, губы у нее сжались так плотно, что почти исчезли.
— Так ты правда вчера не рассердила отца?
— Правда.
— Беверли, он тебя хоть раз тронул?
— Что? — переспросила Бев и в полном недоумении посмотрела на мать. Отец трогал ее каждый день. — Я что-то не поняла тебя.
— Ну и ладно, — коротко ответила Эльфрида. — Не забудь про мусорное ведро.